Семейные узы - Лилия Фандеева

я могу рассчитывать. Не будет ли моя рожа вызывать отвращения и смогу ли я встать на ноги? Деньги у меня на счете есть, я мальчишкам на учебу копил. Как дела у Даши?

– Плохо, – ответил Влад и коротко рассказал о днях с момента трагедии.

Максим слушал, прикрыв глаза и сжимая ладонями одеяло.

– Ты понимаешь, что я не могу вернуться таким. Ты знаешь ее. Она будет спасать меня, упустит мальчишек. Постепенно они станут ненавидеть меня, стыдиться. Влад, это ни на один день, ни на неделю, нужно время, – с болью в голосе говорил Максим.

– А я дурак, такие похороны тебе организовал, – усмехнулся Влад. – Я рад, что ты живой, хотя и не совсем здоровый. Как там Даша говорит: – «Прорвемся!» Я найду докторов, а ты соберись и не раскисай. Ты юрист или хвост собачий?

– Спасибо. У меня кратковременная амнезия, которая дает мне время, а ты постарайся, хотя бы до приговора врачей, язык держать за зубами. Мне возвращаться с того света будет проще, если я буду знать, что смогу не быть обузой для семьи.

Прошло два месяца, Максиму сделали пластику и ни одну и операцию на позвоночнике. Влад привез его к себе на квартиру с новым лицом, на котором были еще видны следы пересадки кожи. Теперь прежнего Максима выдавали только глаза. Даже нос и голос стали немного другими, а в волосах появилась редкая седина. Дело оставалось за ногами – они не «хотели» ходить. Он изматывал себя упражнениями, но восстановление шло слишком медленно. Ноги его «держали» и он мог стоять, но это все, чего он пока добился. По квартире он передвигался в коляске, иногда выезжал на ней на улицу. Еще находясь в клинике пластической хирургии, Максим уже помогал Владу по работе в качестве юриста. Влад, с помощью Александра, скачал все программы и материалы с рабочего компьютера на новый ноутбук. Теперь Максим работал в квартире Влада. Он был в курсе того, что случилось с Громовым, какое завещание тот оставил и теперь решал вопросы перехода компании к новым владельцам. Это Максим дал Владу координаты старого друга, которого звали Леонид.

– Послушай, Влад, у нас на площадке Василий Макарович сдавал свою квартиру студентам. Сможешь узнать: сдал или еще раздумывает? – спросил Максим, вспомнив соседа.

– Сергеев, ты хочешь съехать от меня? Чего тебе не сидится? – спрашивал Влад. Он называл его так, когда сердился на поступки Егорова. – Ты создаешь проблемы не только себе, но и мне. Как я буду с тобой связываться? Приходить тайком по ночам? А, как ты один будешь справляться в квартире? Ты ненормальный!

– Влад, я очень скучаю. Мне у тебя удобно, живу, как барин, но создаю неудобства тебе. Мне очень страшно, Влад. Я боюсь, что встреча с ними, даже случайная, может оказаться последней. Но и хочу знать: стоит ли мне воскрешать из мертвых, а главное, когда?

Двадцать пятого августа Влад перевез Максима в квартиру по соседству с Дашей, заплатив хозяину до Нового года. Хозяин квартиры не узнал в Максиме бывшего соседа, да и виделись они редко. Сдавая свою квартиру, Макарович редко контролировал жильцов.

– Не апартаменты, но жить можно. Все не новое, но добротное и крепкое, проверенное годами. Как вы будете убирать сами?

– Справимся, отец. Можно в проеме кухонной двери турник сделать?

– Можно. Но будешь съезжать – железку оставь. Не надо мне интерьер портить.

– Ваш интерьер о месте на свалке мечтает, – сказал Влад старику, открывая холодильник.

– Ты найди такую технику. Холодильнику почти тридцать лет, а он лучше нового температуру держит и машина стирает.

– Влад, не нуди. Мне эта спартанская обстановка, только на пользу пойдет. Я должен привыкать все делать самостоятельно.

– Ладно, самостоятельный ты мой. Начинай разбирать сумки с продуктами и одеждой, привыкай, – говорил Влад, ставя сумку с продуктами у холодильника, а с вещами у шкафа. – Просьбы, пожелания будут? Часов в девять вечера приеду. Звони.

– Спасибо, Влад, – сказал Максим, пожимая ему руку и надевая очки в оправе с простыми, но дымчатыми стеклами. «Если бы, четыре месяца назад, мне кто-то сказал, что мы с ним станем друзьями, я бы рассмеялся ему в лицо. Влад действительно очень изменился, – думал Максим, проводив его. – Я всегда его ревновал к Даше, к моей Даше. Знал, что она с ним встречается крайне редко, по необходимости и после звонка, и ревновал. Мы встречались с ним в доме ее отца, и я опять тихо ревновал. Отношения Влада к Даше и вызывали у меня ревность. Он был очень внимательным к ней, проявляя излишнюю заботу. Может, он ее до сих пор любит, а может, я сам все выдумал? Влад позволил усыновить мне Никиту. Откуда парень об этом узнал и как поведет себя дальше? Влад наладил отношения с семьей. Он мог, в сложившейся ситуации, не помогать мне, а воспользоваться ею. Я оказался неправ. Возможно, он жалеет о том, что потерял Дашу, но он знает и то, что эта потеря без возврата. Он помогает мне не ради меня, ради нее. Даша, узнав все, может не простить ему такого обмана, он об этом знает, но не бросает начатого. Как все в нашей жизни запутано. Бывший муж и настоящий начинают дружить. Такое возможно? Стоп! Муж Даши мертв и похоронен. Мне еще стоит доказать, что я жив». Разложив вещи и продукты, он сел за стол и открыл ноутбук. Ему стоило закончить работу до того времени, когда приедет Влад.

Глава 11

Максим увидел сыновей на следующий день, гоняющими футбол во дворе вместе с мальчишками. Он спустился на лифте вниз и теперь, сидя в коляске, наблюдал за ребятами, которых не видел семьдесят дней. Он знал, что к приходу матери, ребята вернуться домой и направил свою коляску к подъезду.

– Вам помочь? – спросил Никита, подходя к пандусу.

– Помоги, если не тяжело, – ответил Максим.

– Егор, держи двери крепче и открывай шире, – командовал старший брат. – Вам на какой этаж?

– Шестой, – ответил Максим волнуясь.

– Мы тоже живем на шестом, – нажимая кнопку в лифте, сказал Егор, рассматривая незнакомца.

– Давно живете в этом доме? Я вчера переехал, сняв комнату у Макаровича.

– Точно не знаю, но Егор родился здесь, а ему восемь лет. Меня Никитой зовут, – сказал старший брат.

– А меня – Сергей Сергеевич. Я живу в 117 квартире. Спасибо, ребята. Заходите в гости.

– А Вы к нам заезжайте в сто двадцатую, – улыбнулся Егор собственной шутке.

Вечером,