Папа есть, нужна Любовь (СИ) - Любимая Татьяна

Быстро оглянувшись, Елена оттесняет меня от спальни.

— Где Тимур? — спрашиваю не своим голосом.

Пытаюсь через плечо этой кошки заглянуть в комнату. Одежда на полу. На столике возле кровати стоит початая бутылка красного вина и два бокала.

Отмечали… мой развод или нашелся другой повод?

Тимур спит на кровати. На животе. В обнимку с подушкой. По пояс укрыт одеялом. Торс голый!

На этой кровати еще сегодня утром мы занимались любовью! Как вчера и еще ранее. Много-много раз.

Признавались друг другу в любви и верности.

Он не мог! — жалобно ноет сердце.

Верь своим глазам! — твердит разум.

— Тимур любит МЕНЯ, — шипит Елена, приглаживая растрепанные волосы пальцами. — Он с тобой из-за ребенка. До тех пор, пока не сделает тест ДНК и не убедится, что ребенок не его.

Уши будто ватой заложены, я ее едва слышу.

— Давно вы?… — едва ворочаю языком.

— Ты даже не представляешь сколько. Иди уже. Позже придешь. Не ставь мужика в неловкое положение. Тебе ведь все равно нервничать нельзя, верно?

Нельзя…

— Тимур! — выкрикиваю в тот момент, когда она закрывает дверь в спальню, чтобы я не пялилась туда.

— Дура, что ли? Чего кричишь? — Елена толкает меня в плечо.

— Пусть он мне сам скажет! Глядя в мои глаза!

Делаю попытку обойти ее и зайти в спальню. Но эта… как овчарка. Не пускает. Шага не дает ступить в ту сторону.

— Проснется и скажет. Это с тобой он, наверное, бессонницей мучается, а я его быстро, ха-ха-ха, утомляю. Заездила, пушкой не разбудишь.

Какая противная… наездница.

Вершинин! У тебя с головой бо-бо! Кого ты выбрал мне на замену?!

А кого выбирал бывший муж?

Внезапно накатывает апатия. Надо ли мне спрашивать Тимура, слушать его вранье, смотреть в лживые глаза?

Оставляю попытки прорваться в спальню.

Мне плохо. Очень плохо. Голова кружится. Еще не хватает упасть в обморок перед этой сукой.

По стеночке иду на выход. Елена сопровождает. Фоном скулит щенок. Мне плохо. Так плохо, что жить не хочется.

Если бы не ребенок под сердцем…

Нельзя было пускать под кожу Вершинина! Не лучше Бориса он, как оказалось. А я поверила ему…

Дура. Какая же я дура!

Выхожу на площадку. Дверь за мной захлопывается со щелчком. Сползаю по стеночке вниз, закрываю лицо ладонями.

Вопреки увиденному, не верю, что Тимур изменил. Изменял. Врал.

Не верю!

Он не мог! Не мог!

Он утром шептал мне, что любит меня. Безумно. Я для него самая, самая.

Он был искренним.

И ночью тоже.

И вчера

И ранее.

Невозможно так играть и притворяться! Только не он!

Он любит меня! Его глаза, сердце, руки — они не могут врать!

Ты видела все своими глазами. Он. Был. С другой!

Не просто был.

У них был секс!

Лучше бы я была слепой.

Зачем мне глаза, если от увиденного так больно?

До разрыва сердца.

У вас ребенок.

У нас два ребенка. И собака.

Семья. Самая настоящая. Все, как я мечтала.

И я люблю Тимура. Так люблю, что задыхаюсь от боли.

Невыносимо!

Поднимаю глаза к окну. Там только небо. Синее, синее.

Господи, что мне делать?

От синевы глаза режет и слепит. Почему я слепну сейчас? Почему не пять минут назад, когда я переступила порог квартиры Вершинина?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сколько раз у него было с Еленой?

Он ее ждал? Встречу назначил, зная, что в это время я встречаюсь с бывшим мужем. Вино купил…

Стоп!

Стоп-стоп-стоп!

Тимур не пьет!

А на столике стояла початая бутылка и два полупустых бокала.

Так…

Не сходится!

Что еще. Вспоминай, вспоминай, Люба!

Тимур спал на животе, лица не видно. У него очень чуткий сон, а я звала его! Кричала!

И рука на подушке лежала как-то неестественно криво.

Что если…

Слезы мгновенно высыхают.

Сомнения во мне посеял Борис. Мы его предупреждали о времени приезда. А он знаком с Еленой давно, возможно, они любовники…

Мне хочется истерично смеяться от собственной глупости.

Тимур мне не изменял! Его подставили!

Прощальный подарок бывшего муженька и его подстилки.

Прямо сейчас вернусь и за волосы оттаскаю эту сучку. Какая же гадина!

Нет!

Эта сука заслуживает другого!

Поднимаюсь на ноги, шарю в сумочке в поиске связки ключей. Хорошо, что на автомате кинула ее обратно.

Поспешно вставляю нужный ключ в замочную скважину, делаю два оборота, но ключ не вытаскиваю. Теперь изнутри дверь не открыть.

Дрожащими от волнения пальцами набираю Максима. Отхожу подальше, чтобы мой разговор не было слышно из квартиры.

Лукашин берет трубку почти сразу.

— Максим! Срочно приезжай. С Тимуром беда. Возможно, нужна скорая помощь. И полиция.

— Разворачивайся, — говорит кому — то, скорее всего Семену. — У Вершининых ЧП.

— Что там у вас случилось? — это уже мне.

— Надеюсь, Тимур жив, — в жилах холодеет от своих же слов. Только не это!

Вкратце рассказываю Максу о том, что видела, и о своих выводах.

Ручка на двери дергается, но замок с ключом не дает ей открыться.

— Ты в ловушке, стерва белобрысая, — подпираю дверь спиной.

Слышу по ту сторону ругательства. Начинает кому-то звонить, жаловаться, что ее закрыли.

Так-то!

Потерпи, Тимур, помощь уже близко!

Глава 52

Еще минут пять слушаю истеричные вопли Елены и в ответ ей — лай Кузьмы. Песик понял, что дома беда, рвется на защиту хозяина, но ему мешает клетка.

Я же молюсь, чтобы Тимур был жив, мысленно подгоняю Макса, полицию и скорую. Только бы успели!

Если мои подозрения не оправдаются, заплачу за ложный вызов, но что — то мне подсказывает, что волнуюсь я не зря.

Когда слышу, что девица отходит от двери, начинаю брякать ключами, будто открываю дверь. Таким образом не даю ей уйти в глубь квартиры и натворить еще каких дел.

Наконец Макс приезжает с подмогой. Трое мужчин в полицейской форме, врач и Семен. Как я рада их всех видеть!

— Пожалуйста, скорее! — поторапливаю их.

Собираюсь открыть замок, чтобы впустить в квартиру.

— Вы кто, девушка? — сурово сводит к переносице один из полицейских, он старше всех. — Что здесь происходит?

— Я невеста хозяина квартиры. Он сам внутри без сознания. Наверное, — добавляю тише, переводя умоляющий взгляд на Максима. Я все верно говорю?

Он положительно моргает.

— А там у вас кто?

— Там незаконное проникновение на частную территорию, — отвечает за меня Лукашин.

— Открывайте.

— Только аккуратнее. Она буйная, — предупреждаю на всякий случай. Мало ли — кинется еще.

Открываю замок, дверь.

Елена действительно рвется наружу. Пытается проскользнуть между мужчинами, но полицейские начеку, скручивают ей руки за спиной.

— Не так быстро, гражданочка.

Ведут в гостиную.

— Вы что делаете? — верещит она, пытаясь вырваться. — Не имеете права! Я тут в гостях, меня Тимур сам пригласил!

— Разберемся, — спокойно отвечают ей. — Документы ваши, дамочка.

Я же зову врача с собой в спальню.

Тимур лежит в той же неудобной позе. Он все еще без сознания.

Кидаюсь к нему, ощупываю, осматриваю — вроде цел. Что она с ним сделала? Вином напоила? От него не пахнет!

— Тимур, миленький, очнись!

Меня оттесняет врач. Осматривает моего мужчину, аккуратно переворачивает на спину, снова осматривает, проверяет зрачки.

Тимур в брюках под одеялом! Даже ремень застегнут. Так стыдно, что я о нем плохо подумала.

— Гематома на затылке, — делает заключение врач. — Удар был хороший, поэтому — потеря сознания.

— Нанесение тяжких телесных, — подсказывает Максим следователю, что составляет протокол.

— Это не опасно? — спрашиваю врача, с тревогой заглядывая ему в лицо.