Букет кактусов - Лариса Уварова

– Я собираюсь доказать, что у Борьки Жемчужникова был мотив убить свою мачеху. Я собираюсь доказать, что его так называемое алиби – липа. Я собираюсь достать «судейскую шакалью публику», как ты их назвал. И настоящего убийцу, разумеется. Пока не знаю, как я это сделаю, но каждый из них получит по заслугам. А для начала мне нужны Филя и Чип. Они были вместе с Борькой в день убийства и должны что-то знать!

Даня покачал головой.

– На это не надейся: вряд ли они тебе помогут.

– Почему?

– Толька Чипков пропал в Чечне три месяца назад. Я думал, ты знаешь.

– О господи! Маринка мне не сказала... Как это случилось?

– Никто не знает. Пограничники нашли расстрелянную машину на границе с Дагестаном, со следами крови – вот и все, что известно. Чипков возвращался из Грозного вместе с оператором. Он был собкором «РТР» – российского телевидения.

– Бедный Чип... У него семья?

– Нет, только родители. Я недавно навещал их, хотя после универа мы с Чипом встречались нечасто. В отличие от Филимонова, этот фрукт нынче возглавляет пресс-службу «Омега-банка». Одному Богу известно, как он туда пролез.

– Вот это Филя! «Перпетуум мобиле»... Ты хочешь сказать, что такая важная птица откажется принять судимую, безработную и бездипломную женщину без связей?

Данька пожал плечами.

– Этого я не говорил. Принять-то он тебя, конечно, примет, и даже ностальгически вспомнит с тобой «золотые деньки», и чаем угостит с пирожными, и приударит за тобой – это уж как пить дать. Да только про Жемчужникова он тебе ничего не скажет, попомни мое слово! Даже если ему действительно известно что-то про те старые дела – в чем я, честно говоря, сомневаюсь. Ты думаешь, я не разговаривал с ними, когда готовил тот свой материал? Конечно, говорил со всеми, включая Борьку.

– Вот как? И тебе не показалось, что эта троица знает больше, чем говорит?

Подперев рукой щеку, Кулик сначала наморщил лоб, размышляя, потом закусил губу и сдвинул брови.

– Ты знаешь... Тогда – нет, не показалось. Когда я их расспрашивал, все они выглядели смущенными, выбитыми из колеи, но я подумал, что им неприятно вспоминать. А сейчас, после того, что ты мне сообщила... Черт! Не знаю, Шура. Честное слово, не знаю, что и думать!

– Что, что? – затормошила его Александра.

– Да нет, ничего. Ничего конкретного. Мне кажется, Чип точно не кривил душой. Впрочем, в день убийства он сильно перебрал, так что свидетель из него был плохой. А вот те двое... Видишь ли, с Борькой мы к тому времени давным-давно не разговаривали, но я пересилил себя. Сказал ему, что не согласен с приговором в отношении тебя и провожу собственное расследование. Мол, мне нужна его помощь. Он хмыкнул и сказал, что если мне не жаль терять время, то он к моим услугам. И рассказал мне все в подробностях: чем занимался в день убийства, где и с кем был, что увидел, когда вернулся домой. В общем, ничего существенного, все это было в «деле». Разумеется, Филя и Чип подтвердили все, что он сказал.

– Ты думаешь, наши «поручики» Жемчужников и Филимонов и сейчас связаны между собой?

– Не думаю – уверен! – кивнул Данька. – Во всяком случае, Филя бесконечно мотается в Москву. Не надо быть большого ума, чтобы понять – к кому именно. Он повсюду раззвонил, что у него «прихват в Москве». А этим летом его «прихват» посетил родной город, они встречались здесь. Своими глазами видел, как однокурсники жали друг другу ручки в местных теленовостях. Это было за несколько дней до того, как погиб Толька. Я хотел сказать – пропал...

– Извините, Даниил Викторович, – вклинился откуда-то извне смущенный голос девушки-буфетчицы. – Вы что-нибудь еще хотите? А то мне закрываться пора...

– А? Да-да, хорошо, мы уже уходим.

Он встрепенулся и стал собирать со стола посуду. Александра удержала его за руку.

– Так что же, Даня? Ты со мной или нет?

Кулик тяжело вздохнул. Потом одним махом допил из своего стакана коричневатую жидкость и скривился, точно хлопнул сто грамм.

– Прости меня, Шура. Мне кажется, что все это не имеет никакого смысла.

Она поняла, что редактор победил журналиста. Вернее, их обоих победил трус.

– А как же твое расследование?

Кулик не выдержал и опустил веки, спасаясь от презрительно-насмешливых зеленых глаз, прожигавших его насквозь.

– Пойми же ты, я теперь не только журналист, я прежде всего редактор! Нет, да это просто дикость какая-то, средневековье... Вендетта, синдром графа Монте-Кристо!

Саша резко отодвинула стул.

Итак, мелкие удачи этого дня обернулись первым по-настоящему крупным разочарованием. Даниил Викторович Кулик оказался вовсе не орлом. Александра не опасалась, что он проболтается кому-нибудь об их разговоре – нет, этого можно было не опасаться. Но она рассчитывала на его помощь, и крепко рассчитывала!

«Значит, остаются Рэй и Маринка. Но они в Москве, и не владеют всей информацией, и вообще... Один слишком заметен, другая слишком глубоко затянута в рыночное болото. Это хорошо, что я не проговорилась им, что это Борька убил! Было бы слишком много эмоций, а эмоции трудно контролировать».

Приводя в порядок мысли, Саша побродила немного по центру города, на который быстро опускались осенние сумерки пополам с мелкой дождевой моросью. Нахохленные прохожие под зонтами и капюшонами, быстро пробегавшие мимо, с удивлением посматривали на элегантную даму в черном, которая никуда не спешила.

Она без труда нашла в совершенно незнакомом ей районе нужные дом и квартиру и провела совсем неплохой, почти семейный вечер. Саше понравился Ленкин муж, простой работяга с дипломом инженера-механика.

Дом был уютный, компания приятная, ужин вкусный. И однако Александра, пропустив пару рюмочек, почувствовала себя совсем разбитой. Наверное, сказалось все: и прощание со Звенигорском, и встреча с Воронском, и трудный разговор с саморазвенчавшимся «опальным редактором». Да и необходимость все время «держать удар» чужого сочувствия на грани жалости – она тоже утомляла... Словом, едва только по телику кончилась программа «Время», Александра засобиралась домой. Радушные хозяева пытались было оставить ее на ночевку, но она чувствовала потребность побыть наедине с собой.

Прощаясь, гостья еще раз предупредила, что о ее появлении в Воронске не должен знать никто, включая бывших однокурсников. Возможно, Ленка и заподозрила, что дело тут нечисто, но свои подозрения оставила при себе.

У своего подъезда Александра чертыхнулась, зацепившись полой пальто за бампер старенького зеленого «жигуленка», припаркованного довольно неуклюже: «Понаставили тут...». Она с опаской миновала самую темную часть подъезда, пока еще чужого, непривычного, и с сомнением остановилась возле лифта. В Москве Маринка порассказала множество жутких историй о том, что маньяки делают с женщинами в лифтах. Разумеется, Саша была уверена, что с ней ничего подобного случиться не может, но тут поневоле задумаешься... Она услышала, как лифт лязгнул дверями где-то вверху, тоскливо взглянула на лестницу, по которой ей придется карабкаться аж до седьмого этажа, и решительно нажала кнопку вызова. В конце концов, пустынная лестница в ночное время не более безопасна, чем лифт!