Пуля - Лорел Гамильтон

Только одну вещь, которую я обычно носила на стычки, я оставила в спальне: мой крест. Поскольку я собиралась попытаться вызвать к жизни свой собственный триумвират, и технически это было проявлением силы вампира, носить священный объект, который горел, когда использовались силы вампира, казалось плохой идеей. Он никогда не светился, когда я делала всякие вампирские вещи раньше, но если бы вдруг что-то изменилось, это было бы не очень удачное время. Единственной вещью на моей шее был небольшой амулет с многоголовым котом на золотой цепочке. Защититься от Матери Всей Тьмы казалось очень хорошей идеей, на самом деле, с этого момента я решила спать в нем, а крест просто положить на ночном столике. Амулет, талисман, или как там его, казалось, не возражал против того вампирского дерьма, что происходило вокруг него.

Дамиан был по другую сторону от Натаниэля в черных брюках с соответствующей курткой, его белая футболка очень выделялась на фоне всей остальной черноты. Его длинные мокрые рыжие волосы смотрелись как красный неон на черной куртке.

Два кресла с мягкой обивкой и серебряными и золотыми подушками были поставлены по обоим концам дивана. Мика сел в кресло ближе к Дамиану… это был он, мой триумвират. Он был в черном костюме, но в футболке глубокого соснового зеленого цвета, из-за чего его шартрезовые глаза выглядели более зелеными, чем желтыми. Как правило, футболка делала его глаза очень зелеными, но Дамиан сидел слишком близко к нему, и у него были самые зеленые глаза, которые я когда-либо видела.

Ашер сидел в большом мягком кресле со стороны Ричарда и Жан-Клода, которое стояло перед псевдокамином. Несмотря на потенциальную катастрофу, в случае, если Мать Всей Тьмы подымет сегодня свою страшную голову, Ашер был самым счастливым и расслабленным, каким я его когда-либо видела. Ну, лично я. У меня были воспоминания Жана-Клода из далекого прошлого, но для этого времени и места Ашер был очень счастливым мальчиком.

Он свернулся в кресле, словно был без костей, в этом удобном положении, которое могли принимать Жан-Клод и Натаниэль. Ашер носил кожаные брюки такого же цвета, что и у Жан-Клода, но его сапоги были простого черного. Наряд Ашера завершала черная футболка из какого-то блестящего, цепляющегося материала, так что, возможно "футболка" было не совсем правильным словом.

Его золотистые волосы до плеч были мокрыми из душа и выглядели более коричневыми, но на фоне черноты рубашки золото просвечивало сильнее. Я знала, что когда волосы высохнут, контраст усилится.

Тот факт, что он хотел, чтобы его видели публично с волосами, достаточно мокрыми, чтобы он не мог скрыть шрамы на лице, говорил больше всего остального о том, как хорошо он себя чувствует. Приятно было видеть. Жан-Клод взглянул на меня, и я поймала улыбку. Я была не единственной, кто был рад видеть нашего угрюмого мальчика более оптимистичным. Я пыталась не смотреть на другого угрюмого мальчика вместе с его телохранителями-вервольфами. Забавно, они оба вели себя замечательно. Хейвен, видимо, пытался компенсировать их обоих. Может быть, только нам было позволительно быть настолько счастливыми, без угрюмого товарища, который бы все это балансировал? Когда-нибудь мне хотелось бы дожить до того момента, когда все будут в хорошем настроении в одно и то же время, но это явно было не сегодня днем, или, вернее, ночью.

Обе вергиены Ашера были по одну сторону от его стула, но он казался больше заинтересованным в Жан-Клоде и даже Ричарде, которого он спросил, может ли он прикасаться к нему вне спальни. Ричард мудро сказал:

— Давай определим понятие "касаться". — Что на языке парней означало "нет".

Жан-Клод сказал Ашеру не давить на него, хотя и в гораздо более вежливых выражениях, но смысл был тем же. Ашер даже не расстроился, снова впервые.

Я отослала Никки дальше в подземелье, в ту часть, где хранилось продовольствие на случай новых изменений. Продовольствием был скот, по большей части очень маленький, или свежее мясо. Никки не хотел оставлять меня, но, поскольку он был одним из главных больных мест Хейвена, если бы он остался стоять рядом со мной в форме полу-льва, к тому же полностью голый, едва ли это могло нам помочь.

У Мики за спиной тоже были два охранника, но, как и у меня, у него было недостаточно леопардов, чтобы стать вокруг. У него был Лисандро, высокий, смуглый, красивый с черными волосами до плеч, забранными в хвост. Он был около шести футов ростом, и только Клаудия была выше, хотя охранник рядом с ним недалеко от него ушел. Абрахам, Брам для краткости, был новичком в Сент-Луисе. Волосы у него были коротко побриты и плотно прилегали к голове, подчеркивая высокие скулы и правильные черты его лица. В результате чего он выглядел одновременно резко и одновременно как некое разгуливающее произведение искусства, как если бы костная структура была слишком совершенна, и волосы лишь отвлекали бы от нее. Его кожа была так близка к черной, что отсвечивала синим и фиолетовым при ярком свете. Я никогда не видела никого настолько темного. В форме леопарда он был блондином. Оказалось, что цвет в форме животного диктует вовсе не генетика человека. А генетика оборотня, который их заразил. Мика и Натаниэль были обращены черными леопардами и поэтому в форме животного были черными. Брам был обращен желтым барсом, поэтому он был желтым. То же самое относилось и к меху волка, и именно поэтому у Ричарда был самый красный мех среди всех в его стае, он получил ликантропию из-за плохой партии вакцины, а не от члена стаи.

Мика пояснил:

— Вот почему некоторые вымершие подвиды до сих пор существуют как штаммы ликантропии, когда реальное животное полностью уничтожено.

Круто.

Брам все еще стоял по-военному прямо. Стрижка тоже была в военном стиле. Он недолго был гражданским, но поскольку он не мог пройти тест на кровь, не раскрыв своей ликантропии, его демобилизовали по состоянию здоровья. Один из новых вергиен, Арес, находился в дозоре в верхней части цирка вместе с веркрысами, которые имели снайперскую подготовку. Ашер позвал его, когда мы не были уверены, уйдут ли другие верльвы и позволят ли их лидеру войти внутрь без них.

Арес был частью группы снайперов и корректировщиков, которых посылали, когда на стороне плохих парней был оборотень. Снайперы использовали боеприпасы с серебряным покрытием, чтобы убирать оборотней с безопасного расстояния. По-видимому, вергиена догадался и подобрался не очень хорошо, не совсем безопасно, и ох-как-близко. Опять же, поскольку анализ крови Ареса показал ликантропию, такова была политика: увольнять по медицинским показаниям, хотя он получил "болезнь" в результате исполнения служебных обязанностей. У Ареса все еще сохранился золотой загар откуда-то из жарких и сухих мест, его желтые волосы были острижены так же коротко, как у Брама, но за исключением определенной военной выправки, они не были похожи друг на друга. Брам говорил: