100 великих монастырей - Надежда Ионина

Когда весть о новой чудотворной иконе достигла Константинополя и соседних стран, благочестивый император Лев Премудрый и болгарский царь Иоанн пришли поклониться святыне. Царскими грамотами они утвердили основное владение нового монастыря и пожертвовали в него богатые вклады и приношения.

На лике святого великомученика Георгия виден небольшой бугорок: рассказывают, что это — часть пальца одного греческого епископа, усомнившегося в самонаписании иконы. Эта икона находится при колонне правого клироса монастырского храма, и при такой же колонне, но уже с левой стороны, стоит другая икона — тоже с образом святого великомученика Георгия. По преданию, вторая икона приплыла по морю из Аравии и остановилась у пристани Ватопедского монастыря. Обе обители хотели обладать этой святыней, и, чтобы узнать волю самого мученика, монахи положили образ на дикого молодого мула, не знающего пути на Святом Афоне. И решили: где мул остановится, тому монастырю и будет принадлежать икона. Мул остановился на холме против Зографа, и сам тотчас издох. И тогда решили икону оставить в Зографе, а на холме устроить небольшую келью во имя святого великомученика Георгия.

В монастырском храме есть еще третья чудотворная икона с образом святого Георгия, принадлежавшая Стефану Душану — воеводе Валахии и Молдавии, прозванному Сильным. Он часто воевал с турками, но сначала войско его было невелико, и Стефан со слезами молился Богу, чтобы Господь даровал ему победу. Часто падал он на колени и перед образом святого Георгия, тоже прося его помощи против врагов.

После очередной молитвы он погрузился в легкий сон, и явился ему в видении святой Георгий Победоносец в образе прекрасного юноши в богатырских доспехах. Дивный свет сиял в глазах его, и райская слава окружала его.

— Укрепи меня на врагов веры и Креста Христова, — стал молиться воевода Стефан. — Ты знаешь, как бесчинствуют турки, они не щадят храмов Божьих и упиваются кровью христианской. Я не могу без страданий смотреть на это, но у меня нет сил противостоять им.

— Если у тебя нет силы, — ответил святой Георгий, — то ее много у Бога. Он вооружает тебя на врагов; рази, бей и рассыпай их несметные полчища. Я буду с тобой и за тебя. Чтобы вооружить тебя и твои малочисленные дружины моим видимым присутствием, возьми мою икону у твоей матери. Эта икона будет залогом твоих побед над врагами. А по окончании своих ратных подвигов отнеси ее навсегда в Зографский монастырь, где я имею постоянное пребывание и обнови мой храм.

Ободренный небесным видением, Стефан много лет громил вражеские полчища, сам оставаясь непобедимым. После окончательной победы, исполняя волю святого Георгия, он отправил чудотворный образ в обитель, которую обновил и почти заново отстроил.

Все три иконы обрамлены серебряными ризами, украшены крестами и орденами и унизаны драгоценными камнями. Все украшения присланы из России. На этих иконах святой Георгий изображен не на коне, а просто в воинской броне и с копьем в руке.

В небольшой монастырской церкви, возведенной во имя Пресвятой Богородицы, находится чудотворная икона Божией Матери, называемая «Акафистная».

«В апреле 1204 г. рыцари-крестоносцы захватили Константинополь и разграбили его. Свою власть они распространили почти на все европейские провинции Византийской империи, в том числе и на Святой Афон. Крестоносцы всячески старались утвердить здесь свое влияние и склонить монахов к унии. Причем делали это не столько силой евангельского слова, сколько мечом и жестокостями. Особенно тяжелым было для Афона время при Константинопольском патриархе Иоанне Веке, который на втором соборе в Лионе согласился на подчинение восточной церкви папскому престолу. Для миссионерских целей в это время отправились на Афон латиняне.

Некоторые афонские монастыри принимали западных гостей, другие же твердо решили не открывать перед ними ворота, а в случае нападения — защищаться. К числу последних относился и болгарский монастырь Зограф. В это время неподалеку от обители подвизался один старец, который каждый день читал Акафист Пресвятой Богородице перед Ее иконой. Однажды на привет старца „Радуйся, благодатная Дева Мария!“ от иконы тоже отозвался привет: „Радуйся и ты, старец Божий!“. Отшельник был вне себя от восторга и испуга, но Богоматерь торопила его пойти в монастырь и предупредить иноков о грозящей им опасности: „Враги Мои идут на вас!“

Старец заторопился, но едва вступил в монастырь, как увидел ту самую икону, перед которой только что молился. Он рассказал обо всем инокам, и те сразу же стали готовиться к отпору. Слабые духом ушли, 26 монахов во главе с игуменом заперлись в башне вместе с этой иконой. Подошедшие латиняне убеждали их принять главенство папы, но иноки не соглашались, за что и были заживо сожжены.

Икону Божией Матери потом нашли на пепелище неповрежденной, но пламя оставило на ней следы, и она потемнела. А на месте сожженной башни в память мученической смерти оставшихся твердыми в вере монахов в 1873 г. был воздвигнут прекрасный памятник».

В 1641 г. царь Михаил Федорович дал зографским монахам грамоту на право раз в пять лет приезжать в Москву за сбором подаяний.

Монастырь Зограф считается богатым, братство в нем большое — около 200 монахов; богослужения совершаются на славянском языке. Обители принадлежит скит «Черный Вир», который по преданию в 1747 г. начал возводиться русскими с помощью императрицы Елизаветы Петровны и окончательно был устроен при зографском архимандрите Акакии в 1764 г. В нем есть храм во имя Рождества Пресвятой Богородицы с двумя приделами: один — в честь Печерских святых, другой — во имя святого Иоанна Рильского.

ДЗОНГИ «СТРАНЫ ДРАКОНОВ ГРОМА»

Небольшое королевство Бутан, затерявшееся между Китаем и Индией — на южных склонах величественных Гималайских гор, часто называют «гималайским отшельником». На протяжении многих столетий его правители наглухо захлопывали двери перед европейцами, так что Бутан был полностью изолирован от мира. Два португальских священника-миссионера впервые побывали в этой стране в 1627 г., и с тех пор вплоть до ХХ в. Бутан посетили всего 13 европейцев, которые оставили отрывочные, часто противоречивые описания этой заоблачной земли.

«Страна утраченных горизонтов», «государство спрятанных сокровищ»! Загадочность этих образов тоже долгое время определялась отсутствием каких-либо данных о государстве, да и сегодня история королевства Бутан полностью еще не рассказана. Лишь с середины ХХ в. Бутан начал понемногу отказываться от традиционной политики самоизоляции, однако достижения современной цивилизации не распространяются за пределы его столицы — Тхимпху и еще нескольких городов. Остальные бутанцы и сейчас живут, как в средневековье, сохраняя в неприкосновенности древние традиции.

Так выглядят монастыри Бутана

Похоже, что жители страны и сами не торопятся раскрывать миру свои сокровенные тайны. В сокровищницах их главных монастырей хранятся тысячи книг, в которых записаны хроники великих князей и лам — властителей крепостей-монастырей Тонгса и Пунакха, Джакара и Лхунци. Счастливцем окажется тот, кто получит доступ к ним, но за толстенные стены громадных цитаделей запрещен вход иностранцам и женщинам. Здесь действует только «кашаг» — пропуск с королевской печатью, на которой изображены два дракона.

Древнейший этап бутанской истории зафиксирован лишь в народных сказаниях и легендах, однако сказания эти грустны, а легенды печальны, т. к. долгое время страна находилась под властью индийских правителей. Но на основе даже таких зыбких фактов ученые установили, что господство индийских раджей закончилось около VII в. Упадок внешней власти привел к тому, что Бутан распался на несколько княжеств, которые тут же подверглись буйным набегам тибетцев.

А через два столетия отряды тибетского правителя Трилалчана, отправленные за богатой добычей, вдруг не вернулись: «страна на границах Тибета» так им понравилась, что они решили остаться здесь. Злоба и гнев их короля вылились в придуманное для дезертиров прозвище «милог» — «те, кто не вернулись». Но вскоре этим обидным прозвищем пришлось назвать еще нескольких тысяч человек — монахов-ламаистов, которых поразила девственная красота Бутана. К тому же страна оказалась для них поистине землей обетованной: их влияние расширилось здесь настолько, что к XVII в. «друкла» (название их религиозной организации) стала определять название страны. Сами бутанцы предпочитают называть свое государство более звучным именем: «ДрукЮл» — Страна драконов грома.

Последующие столетия в истории Бутана были не слишком спокойными, но и не особенно буйными. Князья продолжали воевать друг с другом, а в перерывах между сражениями возводили монастыри, которые, разрастаясь, превращались в величественные крепостные сооружения — дзонги. В них постепенно сосредотачивалась не только духовная, но и административная власть страны.