Друг отца. Под запретом - Джулия Ромуш

— Тогда погоняю тебя, пока, буду везти домой. Другого развлечения на этот вечер мне не светит.

Громко выдыхаю. Я думала, что у меня получается тихонько балансировать между отцом и Артёмом. Но Гордееву надоело наблюдать за моими акробатическими номерами. И он начинает высказывать своё недовольство.

* * *

Я сижу на диване в квартире Артёма, уткнувшись в книгу, и пытаюсь вбить в голову очередную юридическую формулировку.

— Ну же, Тая, это элементарно, — бормочу себе под нос, перечитывая одну и ту же строчку уже в третий раз.

Мои пальцы автоматически начинают постукивать по страницам, а взгляд всё больше скользит не по тексту, а в сторону кабинета Гордеева, где он с самого утра разгребает дела. А ещё завтра он собирается в командировку. Что не может не расстраивать. Не люблю, когда он уезжает.

"Если хочешь привлечь его внимание, можешь просто голой пройтись мимо его кабинета" — лениво протягивает внутренний голос.

Я фыркаю.

Так, нужно собраться, у меня скоро экзамен, а в голове только одни пошлости.

Собираю волосы в хвост, беру маркер и подчёркиваю нужную информацию. Вопросы для подготовки. Хорошо.

"Зачем там мучиться, если можно совместить приятное с полезным? Если у нас под боком один из лучших адвокатов города, почему бы этим не воспользоваться?".

Вот на что меня подталкивает это внутренний засранец.

Поднимаюсь с дивана, беру книгу и направляюсь в кабинет Гордеева. Ну а что? Я ведомая. Любую мысль, связанную с совращением Гордеева, поддержу.

Гордеев сидит за столом, склонившись над документами. Он так сосредоточен, что даже не сразу замечает, что я зашла. Но стоит мне подойти ближе, как его взгляд поднимается, и он тут же прищуривается.

— Что на этот раз? — лениво спрашивает, кладя ручку на стол.

Я широко улыбаюсь и демонстративно поднимаю книгу.

— Мне нужно тебя немного поспрашивать, Артём Юрьевич.

— Допрос?

— Подготовка к экзамену, — поправляю, устраиваясь на краю его стола. — Ну что, поможешь несчастной, что нуждается в твоей помощи?

Он усмехается, качает головой, но подаётся вперёд, явно заинтригованный.

— Ладно, вываливай.

Я переворачиваю страницу, пробегаюсь взглядом по тексту, нахожу подходящий вопрос.

— Хорошо. Допустим, у нас есть гражданин, который оказался втянут в незаконные финансовые махинации. Какие у него шансы избежать уголовной ответственности?

Артём хмыкает.

— Зависит от того, насколько он в этом замешан. Если доказано, что он не осознавал незаконность действий, есть шанс переквалифицировать статью.

Я медленно киваю, делая пометки.

— А если он действовал умышленно, но у него хороший адвокат?

— Если адвокат я, то шанс есть, — ухмыляется Гордеев.

Я закатываю глаза.

— Ну, конечно. Следующий вопрос. Какими способами можно доказать умысел в преступлении?

Гордеев усмехается, но отвечает чётко.

— Доказательства, показания свидетелей, аудио и видеозаписи, поведение обвиняемого до и после преступления.

Я киваю, записываю ответ.

— Хорошо. А что насчёт аффекта? Как определяется степень его влияния на преступление?

Гордеев на мгновение задумывается, скользя по мне взглядом.

— Ты решила проверить мои знания или увлечь меня в юридическую беседу?

Я невинно улыбаюсь.

— Может, и то и другое.

Он лениво потирает подбородок, пристально разглядывая мои обнажённые ножки.

— Аффект — это внезапное сильное эмоциональное состояние, при котором человек теряет контроль. Если суд решит, что преступление совершено в аффекте, наказание может быть смягчено.

Я медленно закрываю книгу.

— Интересно. А если преступление совершено не в аффекте, но под влиянием... допустим, сильного желания?

Артём хмурится, потом прищуривается.

— Какого желания?

Я медленно наклоняюсь вперёд, кладу книгу на стол и провожу пальцем по его запястью.

— Ну, скажем... желания обладать кем-то?

В его глазах появляется узнаваемый блеск.

— Это уже называется преступлением страсти, — его голос становится чуть ниже.

Я наклоняюсь ещё ближе, едва касаясь его губ своими.

— А если я провоцирую на преступление?

— Тогда ты попадаешь под соучастие, — его пальцы скользят вверх по моему бедру. Я чувствую, как жар внутри поднимается, как тело моментально реагирует на каждое его движение.

— Соучастие в преступлении страсти, — шепчу я. — Какое наказание за это предусмотрено?

— Обычно... — Гордеев проводит губами вдоль моей челюсти, спускается к шее. — Долгое, изнуряющее наказание.

Его пальцы скользят выше, под рубашку. Между прочим, его рубашку. В его доме я хожу только в ней.

— Но, если обвиняемая проявит хорошее поведение, — хрипло продолжает он, наклоняя меня назад к столу, — может получить смягчение приговора.

Я хрипло выдыхаю, когда его губы находят мои.

Гордеев сжимает мои бёдра, его руки уверенно скользят вверх, лишая меня остатков самообладания. Я забываю обо всём. О юридических вопросах. О подготовке к экзамену. О том, что вообще собиралась учить. Потому что сейчас Гордеев показывает мне на практике, как именно выглядит преступление страсти.

Глава 31

Тяжёлое дыхание, бешеный ритм сердца и азарт, от которого дрожат пальцы. Теннис — официально мой любимый вид спорта.

"После жеребца Гордеева?"

Фыркаю на комментарии внутреннего голоса. Гордеев уже четвёртый день в командировке. Так что сейчас у меня есть только теннис.

Я легко переминаюсь с ноги на ногу, сосредоточенно следя за траекторией мяча. Он взлетает вверх, на мгновение зависает в воздухе, а затем резко пикирует вниз. Я делаю стремительный шаг вперёд и отточенным, резким движением посылаю его обратно.

Каждый удар ракетки — вспышка энергии, выплеск накопившегося напряжения. Тело движется само собой, чётко, точно, словно в танце, где я веду, а мяч вынужден подчиняться моим правилам. Адреналин пульсирует в крови, дыхание становится тяжелее, но это лишь заводит ещё сильнее.

Удары следуют один за другим, я перемещаюсь по корту, теряя счёт времени. Никаких мыслей, никакой боли, только азарт и упоение от того, как мощно, звонко отскакивает мяч от струн ракетки.

— Отлично отработала, Волкова, — тренер поднимает большой палец вверх, широко улыбаясь. — Ты сегодня в ударе.

— Спасибо, — отвечаю ей, вытирая пот со лба и пытаясь отдышаться.

Телефон начинает гудеть в сумке. Достаю и вижу на экране "Гордеев". Не удерживаюсь и улыбаюсь, прежде чем принять вызов.

— Да? — в голосе лёгкая насмешка, которую он точно услышит.

— Как дела, Таисия?

Я же готова замурлыкать от звука его голоса. Я так соскучилась, просто невозможно.

— Шикарно, я на тренировке.

— Точно? — в его тоне проскальзывает ирония.

Закатываю глаза и улыбаюсь шире.

— А что, есть сомнения? — подначиваю его.

— Дыхание твоё мне не нравится, — заявляет Гордеев, и я почти слышу, как он хмурится.

Ухмыляюсь, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Ой, неужели Гордеев ревнует? — не упускаю возможности поддеть этого ревнивца.

— Нарываешься на порку, Таисия, — в ответ бросает, но я слышу в голосе улыбку.

— А ты приедь и накажи, — кокетничаю.