Плата за красоту - Нора Робертс

– Трус! – презрительно процедила она. Она аккуратно расставила на подносе чайник, чашки, блюдца, понимая, что злиться на Райана бесполезно. Расправила плечи, взяла поднос и пошла в гостиную, где перед камином сидел ее отец, в руках у него была маленькая записная книжка в кожаном переплете.

Отец очень красивый, подумала Миранда. Высокий, стройный, загорелый, с копной седых волос, словно излучающих свет. Когда Миранда была маленькой, ей казалось, будто отец сошел с картинки из сказки. Только он был не принцем, а волшебником – таким же мудрым и достойным.

Ей всегда отчаянно хотелось, чтобы отец ее любил. Катал верхом на плечах, сажал к себе на колени, подтыкал одеяло на ночь и рассказывал сказки.

Но Чарльз постоянно находился в отъезде, и девочке приходилось довольствоваться его ровным доброжелательным отношением. Никто не сажал ее на колени, никто не рассказывал сказок.

Отогнав прочь грустные мысли, она вошла в гостиную.

– Я попросила Родни оставить нас одних, – начала она с порога. – Ты, наверное, хочешь поговорить об этой краже.

– Да. Я крайне опечален, Миранда.

– Мы все опечалены. – Она поставила поднос на стол, села в соседнее кресло, церемонно разлила чай в чашки, как ее учили. – Полиция ведет расследование. Остается лишь надеяться, что они найдут бронзу.

– Да, это, конечно, сильно повредило репутации института. Твоя мать крайне обеспокоена. Вот и мне пришлось прервать раскопки в самый ответственный момент и приехать сюда.

– Тебе незачем было приезжать. – Она взяла чашку. – Делается все, что должно делаться в таких случаях.

– Очевидно, наша охранная система не на должном уровне. Ответственность за это ложится на твоего брата.

– Эндрю не виноват.

– Мы возложили руководство институтом на вас – на тебя и на него, – напомнил Чарльз, неторопливо помешивая чай.

– Он прекрасно справляется со своими обязанностями. В его классах самая высокая посещаемость, посетителей в музее заметно прибавилось, за последние пять лет заметно повысилось качество приобретаемых нами вещей.

Почему она должна защищаться и оправдываться перед человеком, который снял с себя обязанности по отношению к институту так же легко, как по отношению к собственной семье?

– Ты никогда не уделял много внимания институту, – ровным голосом произнесла она, зная, что раздражение не поможет. – Ты всегда предпочитал работы на раскопках. А мы с Эндрю отдаем институту все наше время и энергию. Тебе не в чем нас упрекать.

– Ив результате мы имеем кражу – впервые за много лет. Это не шутки, Миранда.

– Ну да, а наша работа на износ в расчет уже не берется.

– Никто не умаляет твоего энтузиазма. – Он отвернулся от нее и стал смотреть на огонь. – Однако с этим происшествием нельзя не считаться. А если учесть твою ошибку во Флоренции, то, согласись, мы оказались в сложном положении.

– Моя ошибка, – тихо повторила она. Как это похоже на него: употребить эвфемизм, вместо того чтобы назвать катастрофу катастрофой. – Во Флоренции я делала все, что от меня требовалось. Все. – Она вся кипела от возмущения, но смотрела на него бесстрастно, ибо иное поведение с отцом было попросту невозможно. – Если бы я могла увидеть результаты повторных тестов, сравнить их с моими данными, я бы определила, в чем заключалась моя ошибка.

– С этим ты должна обратиться к твоей матери. Но, как я уже сказал, она очень недовольна. Если бы еще не пресса…

– Я не имела дела с прессой. – Она встала, не в силах больше сдерживаться, делать вид, что она абсолютно спокойна. – Я вообще не обсуждала «Смуглую Даму» за пределами лаборатории. Господи, да и зачем бы я стала это делать?

Он помолчал, отставил чашку. Чарльз терпеть не мог всякие конфликты, проявление чувств, мешающих спокойной работе. Он видел, что в его дочери бурлило целое море эмоций, вот только не понимал, откуда они в ней взялись.

– Я тебе верю. Ты бываешь иногда излишне упрямой, настаиваешь на своей правоте, но я знаю: ты никогда не лжешь. Раз ты говоришь, что ничего не рассказывала прессе, значит, так оно и есть.

– Я… – Краска бросилась ей в лицо. – Спасибо.

– Однако ситуации это не меняет. Необходимо приглушить шумиху. Обстоятельства сложились так, что ты оказалась в гуще событий, если можно так выразиться. Поэтому мы с твоей матерью полагаем, что будет лучше, если ты возьмешь длительный отпуск.

Слезы, готовые брызнуть из глаз, мгновенно высохли.

– Мы с ней уже обсуждали это. Я сказала, что не собираюсь прятаться. Я ничего такого не сделала.

– Сделала или нет, сейчас это не имеет значения. До тех пор, пока все не прояснится и здесь, и во Флоренции, твое присутствие в институте нежелательно.

Он расправил брюки на коленях, встал.

– С сегодняшнего дня у тебя отпуск. На месяц. Если есть такая необходимость, ты можешь закончить неотложные дела, но будет лучше, если ты отсюда уедешь сегодня или завтра.

– Может, лучше повесите мне на грудь табличку:

«Виновна»?

– Ты, как обычно, преувеличиваешь.

– А ты, как обычно, устраняешься. Я снова одна. – Хоть это и было унизительно, но она решила попробовать в последний раз:

– Ну хоть один раз в жизни ты можешь встать на мою сторону?

– Здесь нет никаких сторон, Миранда. Ничего личного. Просто так будет лучше для всех, для «Станджо» и для института.

– Это страшная обида. Он кашлянул, отвел глаза.

– Я уверен, что по прошествии времени ты сама поймешь, что это самый лучший выход из сложившегося положения. Я остановился в отеле, если ты захочешь со мной связаться.

– Я не захочу, – спокойно ответила она. – "Где твое пальто?

Испытывая нечто вроде сожаления, он сказал:

– Воспользуйся случаем, поезжай куда-нибудь, отдохни. Позагорай. Возьми с собой своего молодого человека.

– Кого? – Она достала из шкафа его пальто, посмотрела на лестницу, ведущую наверх. И начала смеяться. – А, да, конечно. – Потерла глаза, чувствуя подкатывающую истерику. – Уверена, Родни с удовольствием составит мне компанию.

Она закрыла за отцом дверь, потом села на нижнюю ступеньку, продолжая хохотать как сумасшедшая – пока смех не перешел в рыдания.

Глава 13

Мужчина, имеющий трех сестер, знает о женских слезах все. Бывают слезы тихие, струящиеся по щекам женщины, словно сверкающие бриллианты, – и мужчина ради этих слез готов сделать что угодно. Бывают горячие, злые слезы – обильные и страстные; умный мужчина в подобных случаях предпочитает ретироваться подальше.

И бывают долго сдерживаемые рыдания, рвущиеся из глубины сердца, и когда наконец они бурным потоком выплескиваются на свободу – ни один мужчина не знает, что в таких случаях делать.