Огненный лис - Никита Филатов

- Сейчас... сейчас...

Вот теперь сон Ройтмана был крепок и светел.

* * *

Рабочий день хоть и был ещё в самом разгаре, но для Валерия Максимовича Заболотного он уже кончился. И ведь столько неприятностей принес ему этот день...

Считай, все пошло наперекосяк с самого утра. Сначала перегорел персональный электрокипятильник - любимый, на один стакан. Надо же! А так хотелось заварить в тиши кабинета чайку - свежего, душистого, не какой-нибудь индийско-грузинской гадости с привкусом, а настоящего, с острова Цейлон.

Затем куда-то запропастился ключ от сейфа. Искал его полковник по всем закоулкам, ящики сверху донизу обшарил, в карманах порылся, даже под батарею глянул - нет!

А тут как раз этот паникер и тупица Спиригайло по телефону: ах, господин Пиккельман мертв! ах, это его Рогов замочил!

"Ну и что? - Размышлял Заболотный, глядя, как солнце встает над городскими крышами. Вид у него из окна был шикарный, на зависть сослуживцам. - Замочил, так замочил. Эка невидаль! Сейчас каждый день кого-нибудь мочат, да не по одному, пачками... А он - разорался! Собственно, чего плохого? Не этого ли мы добивались? Чего уж тут. Выжидали, провоцировали раз за разом. А этот инфарктник вопит, как недорезаный, глаза на лоб..."

- Ну и что? - Повторил вслух полковник.

"Что с того, если и отправил он на тот свет старикашку? В конце концов, должен же он был кого-нибудь замочить. Не все же ему наши выходки терпеть. Сколько можно? Зато теперь, наверняка, в побег кинется. Побежит... А бежать ему, кроме как в Светловодск, некуда."

- Пусть бежит!

От ментов приберечь не проблема. И уж там молодой человек начнет суетиться, искать - без гроша-то в кармане. А Антон наш, Эдуардович, как раз и проследит. Слава Богу, связи остались... Кругом, блин, наследники Дзержинского, им граница не помеха.

Скорее всего, ключ от сейфа остался дома. В костюме.

Заболотный тщательно, на два оборота, запер дверь и величественно двинулся по ковровой дорожке. С деловым и несколько высокомерным видом спустился по мраморной лестнице, обтер носовым платком стекло своей "вольво".

Встряхнул платок, забрызгав при этом брюки, вздохнул печально и устало, распахнул дверцу, уселся за руль.

Заболотный вставил ключ в замок зажигания, и... Нет. Никакого взрыва не последовало. Вообще ничего не произошло - ни потужного визга стартера, ни щелчка окислившихся клемм, ни мигания лампочки индикатора на приборной панели.

Ничего. Машина вообще никак не хотела реагировать.

- Что за чертовщина сегодня, - выругался Валерий Максимович.

С неохотой вынырнув на улицу, он полез под капот. Для чего-то подергал первые попавшиеся провода:

- Хрен его знает!

Вот тут-то все и случилось. То ли сам капот сорвался со стопора, то ли порывом ветра его качнуло, то ли помог кто - но только так бабахнуло Заболотного железякой по затылку, что в глазах у него потемнело сразу и тело обмякло.

Охнул тяжко Валерий Максимович, повалился вперед лицом, и сразу похож стал на попавшего в пасть крокодила охотника.

Очнулся он нескоро. От качки и тряски слегка подташнивало, голова гудела, а вокруг темень - хоть глаз выколи. Сверху навалилось что-то жесткое, к тому же...

- Е-мое мать, что же это? - Заболотный ужаснулся и задергал конечностями, как в припадке. - "Ласточка"!

Запястья его были скованы наручниками, а ноги связаны грубой пеньковой веревкой и подтянуты к рукам.

"Кто посмел? Меня... Меня! Кто, мать вашу?"

Но ни слова, ни единого звука не слетело с его накрепко стянутых клейкой лентой губ.

Чуть успокоившись, Заболотный попробовал логически осмыслить ситуацию. Лежал он на каком-то холодном металлическом днище, безобразно уткнувшись в него лицом. По днищу постоянно проходили какие-то судороги, чувствовались качка и движение. Для машины слишком уж монотонно и плавно... Значит, это не багажник автомобиля, хотя откуда-то сзади доносится рокот мотора.

- С-суки! - Валерий Максимович вспомнил школьные годы и догадался, что втиснут он в узкое трюмное пространсво какого-то катера или подобного суденышка-маломера.

И, судя по всему, катер этот на всех парах удаляется от берега, с трудом преодолевая невысокую, но злую волну.

Наверное, Финский залив... Если исходить из его нынешнего положения и обстоятельств, при которых он сюда попал, ничего хорошего полковника в обозримом будущем ждать не могло.

- Утопят? А за что? - Полковник даже заерзал от досады:

- Как же они? Сволочи... Чего им надо? От пожилого, больного, почти пенсионера... Как не стыдно в конце концов!

Между тем, катерок сбавил ход и пробежав по волнам ещё несколько метров тупо ткнулся носом в берег. Послышался топот ног, какие-то возгласы, команды... Над Валерием Максимовичем с неприятным скрежетом разверзлась палуба и чей-то ехидный голос поинтересовался:

- Живой? Все, плотва! Слезай, приехали...

Заболотный почувствовал, как чужие руки грубо и непочтительно встряхивают его, поднимают и выволакивают наружу:

- Алле-гоп!

Полковника сбросили вниз, на усеянный мусором песок. При падении Валерий Максимович крякнул, что-то треснуло, потянулось в спине, но он даже не обратил внимания на боль.

Пропахшая табаком рука сорвала со рта липкую ленту:

- Ну, как дела?

- Ах ты, мразь! - Самым старшим из шести обступивших пленника парней был не кто иной, как Курьев.

- Зачем же ругаться? - Укоризненно покачал головой человек, которого Заболотный со Спиригайло считали своим лучшим "кадром". И тут же Валерий Максимович получил удар ногой:

- Получил? Еще хочешь? Я подкину, по старой-то памяти. Попроси, не стесняйся.

Молодежь захохотала и дружно, как общий мешок с овсом, поволокла полковника от воды к виднеющимся неподалеку постройкам.

Это был остров. Один из тех, что неровной цепочкой вытянулись по обе стороны от Кронштадта.

Большую часть окруженной волнами суши занимал полуразрушенный форт. Некогда грозное укрепление превратилось в руины, поросшие мхом. Сыро, угрюмо теперь вокруг.

Лишь изредка пришвартуется к остаткам пирса, а то и прямо под стены форта какое-нибудь суденышко с разудалой публикой. Повизжат, поулюлюкают туристы, побьют пустую тару, сфотографируются...

И не такое видели на своем веку старинные, заплеванные, загаженные использованными презервативами бастионы. Потому терпят они без злобы и тех, кто зачастил сюда последние годы.

Посетители эти, нынешние, отнеслись к крепости уважительно, по-хозяйски. Подлатали кое-где кровлю, укрепили пару подвальчиков - и вот вновь ожили старые стены, задышали, заговорили, закричали даже.

Да так закричали! Так, что...

Сильные, беспощадные руки швырнули Заболотного в покрытое плесенью и мглой каменное чрево. Валерий Максимович успел ещё вскрикнуть в ужасе, перекатился кубарем по сырому земляному откосу, уткнулся лицом во что-то полужидкое, вонючее... Приглядевшись, полковник завопил нечеловеческим голосом, пытаясь отползти, откатить себя в сторону.

Сверху загоготали, захлопали в ладоши. Кто-то крикнул, давясь от смеха:

- Чего ты, зашебуршился-то? Не боись! Он уже не кусается.

- Ты лучше познакомься с ним. Поздоровайся! - Посоветовал Курьев. Это у нас тут Яша "живет", месяца два как поселился. Он раньше-то по Мариинскому дворцу вытанцовывал, в буфете тамошнем коньячок икоркой закусывал, а теперь вот... Уж больно жадный был.

Заболотного стошнило. Потом ещё раз.

Он отплевался, прокашлялся, изо всех сил старясь не смотреть в сторону полуразложившегося мужского трупа, и завопил:

- Что тебе надо от меня, Курьев? Что?

- Что надо... Что надо? - Передразнил голос сверху. - Сам знаешь, хомяк недоделанный.

- Не знаю! - Взмолился Валерий Максимович. - Ей-Богу... Неужели вам за работу платили мало? Обиделся? Ты скажи, я еще... У меня есть!

- Пла-ти-ли? - Проговорил по слогам Куря и обернулся к своим парням:

- Слышь, братва? Нам, значит, платили... Это те гроши, которые он нам кидал по-барски, платой называются?

Кампания оживилась, зафыркала зло, разом сплюнула в подвал:

- Ты, падла пестрая, фильтруй базар!

- Не то вот щас Яшу заставим без соли жрать...

- Да ты, нам по жизни без всякой работы должен, понял, мразь?

Куря тоже сорвался на крик:

- А за это кто мне заплатит? Ты? - Указал он пальцем на страшный, через всю щеку шрам. - Вы, бля, со Спиригайлой своим замусоленным... Вы в какой блудняк нас с Колей Майданчиком втравили? Под кого бросили, падлы?

- Под кого, Курьев, милый? Ни под кого! Я не понимаю...

- Все ты, мать твою, понимаешь. Обрисовал тогда тему: мол, надо лоха-таксиста придушить маленько, чтоб без работы остался. А лошок тот таким "художником" оказался... Расписал мне рожу под Пикассо - и уехал! Так кто мне теперь платить будет, а?

- Он заплатит, он! - Запричитал Заболотный. - Забирай его, делай, что хочешь! Он и не нужен мне вовсе...

- Ошибаешься, начальник. Сильно ошибаешься! - Оскалил зубы человек по прозвищу Куря. - Я бы его и без твоего разрешения загрыз. Да вот беда какая - не лохом он оказался, а Циркачом. За парня люди серьезные вступились... Интересуются.