Мастер Исхода - Александр Мазин

Спасло меня Провидение. Та сила, что ведет нас всех, Одаренных и обычных, оберегая и направляя, напоминая о том, что кажется малозначительным, действуя помимо ума, косвенно, но эффективно.

Едва я настроился на большую битву, как вдруг вспомнил, что уловил искорки жизней в одном из домов-идолов. Это вполне могли быть дружки упокоенных Мишкой головорезов, а оставлять за спиной врагов нельзя. Так что допрос раненого можно и отложить.

Прихватив одно копье, я приступил к осмотру идолов.

Учитывая низкие технические возможности аборигенов, такие постройки вызывали уважение. Именно постройки, потому что они были не вырезаны и не вытесаны, а именно сложены из тщательно подогнанных каменных плит, соединенных чем-то вроде смолы. Каждый из идолов был не просто грубым подобием головы. Несмотря на то что набор черт был довольно примитивен: дыры глазниц, слабо выраженный нос, выступы скул, четкий бугор прямо посередине лба, широко распахнутый рот с кольями клыков, — собранные из них «лица» были весьма выразительны. Шесть идолов демонстрировали разные оттенки угрозы: от сдерживаемой ярости до бешеного гнева.

Искорки мерцали в идоле относительно спокойном. Тем не менее мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы войти. Ощущение, что пасть захлопнется, едва я переступлю порог, было физически осязаемо. Да и клыки, вделанные в камень, были настоящие, динозаврьи, ослепительно белые на фоне черного камня.

Внутри было прохладно, темно, пахло вялой травой и женским телом. Через пару секунд мои глаза привыкли к темноте, и я понял, что обоняние меня не обмануло.

Внутри было пусто и гулко. Пол устлан сеном. Никакой мебели. Вообще никаких предметов.

…Они наверняка забились бы в самый дальний угол, если бы внутри идола были углы. А так им пришлось прижаться к стенке как можно дальше от двери и…

— Не бойтесь, — негромко произнес я по-русски. — Я свой.

Они робко зашевелились. Три женщины. Трое детишек.

— Не бойтесь, — повторил я. — В других, хм-м… домах кто-то из наших есть?

— Мы не знаем, — пискнула одна их женщин. Не по-здешнему светловолосая, с махоньким младенцем у груди. — Мы… Нас было семеро, но… мы не знаем.

— Собирайтесь, — сказал я. — Мы уходим.

— Нам нельзя! — подала голос другая. Ее лица я не мог разглядеть из-за гривы всклокоченных волос. По-русски она говорила с заметным китайским акцентом. — Если мы уйдем, хозяева убьют детей!

— Не успеют, — отрезал я. — Пошевеливайтесь!

В других строениях живых не было. Зато были мертвые. Две женщины. Замученные, с перебитыми суставами, в запекшейся крови и испражнениях. Еще я нашел детские косточки. Обглоданные.

«Ладно, людоеды, ладно! — Мною овладела мрачная решимость. — Я вам устрою геноцид!»

Но не сейчас. Сначала надо увести женщин. И подраненного черного я захвачу с собой. Выпотрошу его мозги дочиста.

В идолах было полно всякого барахла, но разбираться с ним было некогда: четверо вурдалаков наверняка уже галопом неслись сюда. Так что я взял лишь мешочек с чешуйками-«деньгами» да пару ремней — наложить жгуты черному громиле.

Ремни не понадобились. Мишка глядел виновато — недосмотрел. Светловолосая смотрела исподлобья. Копье в брюхе черного громилы — наверняка ее работа. Двое других, черненькие азиатской наружности, жались друг к дружке и с ужасом глядели на Мишку.

— Зря ты это сделала, детка, — укоризненно произнес я. — Хотелось бы с ним сначала побеседовать.

— Кто ты такой, чтобы командовать? — с вызовом бросила девчонка. То есть, само собой, она только выглядела как девчонка. После Исхода.

— Потом я тебе объясню, — пообещал я. — А сейчас собираем детишек вот в этот мешок, одна из вас берет его в руки и садится вот сюда, — я похлопал Мишку по широкой спине. — И мы удираем со всех ног, потому что минут через сорок здесь будут чертовы твари Маххаим и я совсем не хочу встречаться с ними в вашей компании.

— Мы никуда не пойдем! — крикнула всклокоченная азиаточка. — Они убьют наших детей!

Уговаривать ее времени не было. Я взял упрямицу за плечико, стряхнул с нее подружку и повлек к тому идолу, рядом с которым обнаружил разгрызенные детские косточки.

Потом втащил ее внутрь и дал полюбоваться останками женщин. Затем выволок упрямицу наружу и выдал пару пощечин, чтобы привести в себя.

— Ты будешь бежать очень быстро, — сказал я ей, прибавив для надежности небольшой психический импульс. — Или с тобой, мамаша, и твоим сынишкой будет то же самое.

Мамаша быстро-быстро закивала. Ее пацанчик, маленькое большеглазое чудо месяцев десяти от роду, глядел на меня и улыбался. У многих маленьких, даже обычных, не Одаренных, есть особое умение чувствовать своих.

Блондинку звали Маша. Я назначил ее старшей, усадил на Мишку — и отправил в джунгли. Очень вовремя, потому что на арене появились новые игроки. Не Маххаим, к счастью. Ящеры. Я сидел в укрытии и видел, как целая стая разновеликих динозавров выскочила из джунглей (к счастью, со стороны, противоположной той, куда ушли наши) и заметалась между идолов, явно в поисках чужих. Нас с Лакомкой эта стая порвала бы за пару секунд, но то ли с нюхом у них были проблемы, то ли задача на поиск им не была поставлена, то ли просто голод замучил… В общем, побегали они, побегали да притомились. И решили заморить червячка свежим мясом.

Мы с Лакомкой не стали дожидаться, пока они пообедают. Или пока не появятся их хозяева.

Мишку с беженками мы догнали только через четверть часа. Наверно, черненькая поделилась с подружкой увиденным, потому что бежали девушки очень старательно.

Реку форсировали благополучно. Мне удалось создать хоть и узконаправленную, зато устойчивую «волну Пана». Все живое поспешно убиралось с моего пути. Правда, на расстоянии уже десятка метров «волна» слабела и угасала. Но большего и не требовалось. Я сидел на спине Мишки, держа мешок с младенцами, а их матери висели по бокам, вцепившись в медвежью шерсть и повизгивая от ужаса: крокодилы-то рядом.

В кильватере Мишки, вне безопасной зоны, плыла Лакомка. Кошечка здорово нервничала, но — обошлось. Припугнутые мной рептилии напасть не рискнули.

Примерно через час мы добрались до места, где оставался Говорков. Я с удовольствием передал ему детишек с мамашами и улегся спать в обнимку с Мишкой. Нам надо было восстановить силы.

Глава тридцать третья

Великая битва в джунглях

— В поселок? — воскликнул я. — Да ты с ума сошел?

— Есть другие предложения? — осведомился Михал Михалыч.

Он сидел, скрестив ноги, на краю полянки, а освобожденные матери расположились вокруг него, словно верные жены. Он был им ближе, чем я. Естественно. Они жили рядом почти пять лет (до Исхода, когда Пророк собирал группу, и после), а меня вчера увидели впервые.

Но то, что он предложил…

— А если поселковые выдадут их Маххаим?

Женщины испуганно поглядели на Михал Михалыча, но тот был невозмутим и безмятежен, как статуя Будды.

— Я договорюсь, — сказал Говорков и погладил по головке ближайшего младенца. Тот немедленно ухватил его за палец.

— Может, хоть денег возьмешь?

— Зачем? Деньги понадобятся, если я захочу забрать девочек назад. Наоборот, я непременно возьму за них что-нибудь. Иначе сделка будет недействительна.

— Хрен с тобой, — проворчал я. — Поступай как знаешь.

Мой новый друг предложил продать девочек в рабство. Когда он внес это предложение, я был шокирован. Но сейчас оно уже не казалось мне таким чудовищным. В альтернативе было совместное бегство от Маххаим. Три девушки (две из которых были, как выяснилось, беременны) и три младенца. Нас догонят через сутки максимум. Дальше — драка с четырьмя оборотнями и со стаей ящеров. Очевидный результат такого сражения — я приобщаюсь к большинству, а все остальные оказываются в лапах Маххаим. Рабство у добродушных аборигенов в сравнении с этой перспективой — истинное блаженство.

— А тебя самого не сцапают? — спросил я.

— С какой стати? Ты же меня купил.

— Ну смотри. Мишка вас проводит (джунгли есть джунгли) и даст знать, если Маххаим покинут свое капище.

— Договорились! — Говорков кивнул юным мамашам, и они отправились в поселок.

А я позвал Марфу.

Птичка была спокойна. Оборотни и их динозавры оставались по ту сторону реки. Ну и славно. Пусть Говорков делает свое дело, а я постараюсь, чтобы ему не мешали. Была у меня идейка насчет отвлекающего маневра. Вчера я заметил, что трава вокруг домов-«идолищ» довольно высокая, а дождика не было уже дней десять…

Реку мы форсировали легко. Крокодильчики нами не заинтересовались — мне даже не пришлось их «распугивать». Но едва мы с Лакомкой ступили на землю, как сверху пришел тревожный сигнал Марфы. Засада?