Затерявшийся в кольце бульваров - Климман Михаил

Значит, будем спать по крайней мере три часа. Андрей снял с себя свитер, свернул его и подложил под голову, а накрылся, пожалев, что не взял из багажника одеяло, старой курткой, вытянулся на лавочке и мгновенно уснул.

Он все хорошо продумал и просчитал. Кроме дождя. Холодные капли начали бить его по лицу, Дорин проснулся, сел и с недоумением огляделся по сторонам. Все тело болело от лежания на жесткой и кривой поверхности. Где-то за кустами грозно шумели машины, на соседней лавочке под зонтом сидела пожилая женщина, читала книгу и свободной рукой безостановочно качала детскую коляску. Дорин тоже так покачал бы свою дочь. Интересно, как там Лена?

Андрей встряхнулся, окончательно просыпаясь. Оказывается, очень хочется есть. Он внутренне содрогнулся, вспомнив однообразную стряпню Маркиза, нет, только не это.

Дорин похлопал себя по карманам, что-то особенно сильно надавило ему бок, пока он спал, и обнаружил отданный ему вчера Волом мобильник. Телефон «смотрел» на него пустым безжизненным экраном. Надо купить зарядное устройство и у Яши реанимировать трубку.

Он двинулся к выходу из сквера, перечисляя на ходу все, что предстояло ему сделать в ближайшее время. Поменять деньги, поесть, купить зарядное устройство, а также бинт, чтобы маскировать ухо. «Без пяти десять, – увидел Дорин уличные часы, – ничего себе, выходит, я проспал почти пять часов… Неудивительно, что все болит».

На все про все ушел почти час, правда, действовать пришлось несколько в другом порядке, сообразуясь с топографией местности: ближе всего к обменке оказалась аптека. Вслед за бинтом Андрей купил себе, вспомнив свою старую идею, еще и парик. Ну почему и нет, если попался, да еще и недорого… Дама стояла у метро, и этот был единственный мужской в ее ассортименте. Понятно, что сделан он неизвестно из какой синтетики, но особенно выбирать не приходилось – не баре, обойдемся и так.

К тому же для того, чтобы его надеть, не нужен был никто, а замотать бинтом голову без зеркала и не выглядеть сбежавшим из сумасшедшего дома вряд ли удалось бы.

Дорин нахлобучил на себя парик, посмотрел в стеклянную витрину, чтобы убедиться, что уха не видно, и пошел завтракать. Следующий пункт – покупка зарядного устройства, потом – поймать машину, потом доехать, и в результате у знакомого метро Андрей очутился уже около двенадцати.

Маркиза на пятачке не было, на их месте сидел усатый ветеран со своей женой. При виде Андрея они начали недоуменно переглядываться: с одной стороны, нужно было освобождать место, с другой, – Дорин приехал на машине, одет не в «форму», непонятно, будет он сегодня работать или нет?

Андрей, чтобы успокоить стариков, отрицательно покачал головой, поздоровался со всей честной компанией и двинул в котельную. Не доходя полсотни метров до дверей, остановился и начал осматриваться. Да, вот, похоже, здесь за кустами и была установлена камера. Никто с этой стороны не ходил, поэтому и внимания не обращали на этот угол школьного двора. Дорин специально прошел мимо, чтобы убедиться, что камеры там нет, хотя Митя и сказал вчера, что съемки закончены. Но, как говорится, береженого Бог бережет.

Дорин толкнул дверь в котельную, едва не споткнувшись о порог. Прошел всего день, и ноги уже забыли… Маркиз, что было совершенно необычно, лежал на своем топчане и грустно смотрел на Андрея. Дорин первым делом включил зарядное устройство и воткнул штекер в телефон.

– Привет, – поздоровался он, – я – вернулся.

Яша кивнул и улыбнулся. Он перевел взгляд на свою руку и с любопытством смотрел, как из царапины на тыльной стороне ладони капает кровь.

– Что с тобой? – поинтересовался Андрей. – Поранился?

– Я – переводчик Колумба, – тихо сказал Яков.

Так тихо, что Дорин обернулся испуганно. Он жалел, что не зашел по дороге в магазин и не купил Маркизу чего-нибудь вкусненького.

– Знаешь, когда Колумб отправился открывать Америку, он взял с собой переводчика. Как думаешь, с какого языка? Не догадаешься. Он взял с собой крещеного еврея, потому что надеялся открыть Рай, а не Америку, и считал, что там говорят на иврите. Красиво, правда?

– Ты это про что? – не понял Дорин. – Может, тебе «скорую» вызвать?

– Поздно, – Маркиз улыбнулся, – часа два назад можно было еще, а сейчас уже поздно.

Андрей, не веря, повернулся к топчану. Щупленькое, почти детское тело Яши сейчас, казалось, становилось еще меньше, будто бы таяло на глазах. Глаза его вдруг начали закатываться куда-то внутрь, за верхние веки.

– Что с тобой?

– Разрыв печени.

– Что можно сделать? – закричал Андрей, бросаясь к нему. – Давай я… – он метнулся к двери, – сбегаю… Принесу… Ты только не умирай…

– Не кричи так, – глаза Маркиза вернулись на место. – Ничего уже не успеешь. Я лежал тут, думал. Смешно умереть, потому что живешь один. Запись в протоколе «Причина смерти – одиночество». Ты представляешь себе, как было тому еврею на корабле Колумба?

– Кто это сделал? – спросил Дорин.

– Здесь под топчаном возьми книгу, в ней листок. Возьми обязательно…

Глаза Якова опять начали «убегать». Дорин встал на колени перед топчаном, взял Маркиза за руку, по ладони сразу заструилась кровь.

– Кто это сделал, Яша?

– Дьявол сопливый, только он не хотел, прости его, – прошептал Маркиз, уже, очевидно, в предсмертном бреду, – и меня прости, я тоже не хотел, – вдруг довольно громко сказал он. – Знаешь отличное объявление в зоопарке? «Страусов не пугать – пол бетонный!»

Глаза его закрылись, и из руки выпал серебристый диктофон – последняя Яшина игрушка, с которой он все последнее время ни на минуту не расставался.

ГЛАВА 45

Разбудила ее Вера Васильевна. Лена сидела на постели, качая головой и протирая глаза, пытаясь понять, где она и что происходит.

– Там Вася звонит, – сказала извиняющимся тоном «Доцент». – Я ему сказала, что ты спишь, а он говорит – очень срочно. Ты уж меня, милка, прости.

Сонечка на руках Веры Васильевны, увидев маму, начала улыбаться, а потом, когда ее не пустили, завертелась как флюгер и «подала голос».

Андреевская потрепала ее по макушке и пошла в ванную, на ходу попросив «Доцента»:

– Вера Васильевна, скажите Ваське, я сейчас. Водички холодненькой плесну на лицо.

Она проспала всего два с половиной часа. Парень, который подошел к ней у подъезда и протянул сложенный несколько раз красный буклет, оказался заблудившимся лохом из города… Тамбова? Твери? Она не запомнила. Ему в родном городе всучили бумажку, на которой было написано, что он выиграл четыре тысячи долларов, за которыми он должен был явиться в Москву к двенадцати часам. На своей старенькой «восьмерке» он выехал загодя, чтобы не опоздать, но приехал ночью и заблудился. Он остановился после бесплодных поисков в ожидании первого встречного, кто подскажет ему дорогу, и таковой стала Андреевская.

Она хотела объяснить парню, что его просто разводят на деньги, что ничего он не получит, но сил уже не было никаких, она просто показала ему рукой, куда ехать, и обернулась, поджидая Дорина.

Но тот не появлялся.

Через несколько минут она начала тревожиться и пошла к тому месту, где они оставили машину. Андрея не было. Разозлившись, она отправилась обратно и тут, взглянув от угла, вдруг поняла, что должен был видеть Дорин человека, который подошел к ней и показал что-то красное.

Она бросилась назад, пробежала мимо машины и еще почти час бродила по близлежащим улицам Москвы, пробираясь, как через вату, сквозь начинающий светлеть воздух и чувствовала себя то ли дурой-бабой, бегающей за истерическим мужиком, то ли Ярославной, плачущей на стене по ушедшему на войну любимому.

Андреевская посмотрела на свое лицо, подумала, что после такой ночи надо бы попользоваться кремом, но не стала, отложила на потом, Васька и так ждал уже слишком долго.

– Лена, – услышала она ломающийся голос, – добрый день, это – Василий.

– Привет, – она постаралась говорить максимально бодро, – какие новости?