Затерявшийся в кольце бульваров - Климман Михаил

– К повреждениям отношения не имею, – прервал ее Митя, – я не виноват, что Дорин «коллег» из себя вывел.

– Причем довел их до такого состояния, – усмехнулся Андрей, – что они то ли через подземный ход, то ли на крыльях в пространстве перемещаться начали.

– Не ко мне с этими вопросами, – отмахнулся Вол, – я еще бы принял претензии, что его оставили в беспомощном состоянии, но и тут мимо – бомж тебя так быстро подобрал, что мы и вмешаться не успели. Так что весь этот букет – просто детский лепет – клевета, честь и достоинство, частная жизнь. Тут единственное, что всерьез можно воспринимать, – статья сто двадцать седьмая часть вторая – незаконное лишение свободы, совершенное группой лиц по предварительному сговору. От четырех до восьми лет, и это уже вполне серьезно.

– Спасибо большое, – Лена достала бумажку, записала номер статьи, – вот это нам подходит.

– Но, – Митя опять прошелся по комнате, – но я консультировался с юристом – нигде не сказано, что лишение свободы выбора тождественно лишению свободы вообще. Тем более что и выбор у вас, милые мои, был всегда: вы ведь, Леночка, вполне могли мужа из дома не выгонять. Да и вы, господин Дорин, – он повернулся к Андрею, – могли не пугаться своей родной милиции и спокойно идти ночевать домой. Вся наша история повернулась бы совсем в другую сторону.

– И что бы вы сделали, если бы я после Гришки отправился домой? – с интересом спросил Дорин.

– Там у подъезда дежурил в «канарейке» наряд милиции, – ответил Вол, самодовольно улыбаясь, – их задача была отпугнуть вас, Андрей Сергеевич, от вашей квартиры.

– То есть родная милиция также участвовала в этом преступлении, – констатировала Лена.

– Во-первых, повторяю еще раз, никакого преступления не было, были мелкие правонарушения, попадающие под статьи не Уголовного, а Гражданского кодекса. А, да будет вам известно, Елена Сергеевна, нарушения, попадающие под статьи Гражданского кодекса, не расследуются государственными органами, а Бремя ДОКАЗЫВАНИЯ возлагается на истца, то есть на ваши с Андреем Сергеевичем плечи. Вы можете нанять частное сыскное агентство, адвокатов, но ведь я тоже могу это сделать, и посмотрим тогда, кто прав. Это во-вторых. А в-третьих, очень небольшое количество участников этого шоу знали, что делают, и участвовали в нем сознательно. Патрульная машина у вашего дома была вызвана, чтобы поддерживать порядок на улице во время съемки эпизода в одной из квартир. И не важно, что съемочная группа не приехала, МВД получило свои деньги, и машина простояла всю смену, я сам проверял.

– А мент, который разговаривал с моей бывшей женой?

– Он – наш артист.

– А «Божий одуванчик»?

– Чист, как стеклышко.

– Немой?

– Не имеет к нам никакого отношения. Точно так же, как и вся команда ваших коллег.

– Это мы еще проверим, – возразил Андрей. – Про Эллери я не спрашиваю, и так все понятно… Да и про Маркиза тоже…

– Правильно, что не спрашиваете.

– Вдова и дочь? – спросил Дорин.

– Не имели ни малейшего представления ни о чем. У них действительно продавался дом, и библиотеку сторговала парочка – я и моя ассистентка.

– А как вы их нашли?

– Это мое дело.

– И где сейчас книги? – заволновался Андрей.

– Лежат в правильном месте. – Вол погладил себя по животу. – И принадлежат мне, я их вывез от греха подальше.

– Продаются?

– Это одно из условий.

– Условий чего? – вскипела Андреевская. – Вы нам будете еще условия ставить?

– Конечно. А почему бы и нет?

– Он просто хочет договориться, – объяснил Андрей жене, – нам будет что-то предложено сейчас за то, чтобы мы не подавали в суд. Я прав?

– Абсолютно. Итак, наши предложения: сто тысяч долларов наличными, покупка столь любимых вами книг по себестоимости, все необходимые извинения от меня и, что несколько сложнее, руководства канала. Опровержение, если понадобится, всех порочащих сведений на любом уровне. Знакомство с Дудоладовым, думаю, окажется полезным для вас обоих. Ну и слава…

– Какая слава? – не поняла Лена.

– Слава победителя первой программы «Синусоида». Смысл шоу как раз в том и состоит, что человека поднимают и опускают, протаскивают по разным жизненным ситуациям, и если он не ломается, то выходит из ситуации победителем. Мы вас отбирали несколько месяцев, отсеяли больше полусотни кандидатов. И знаете, как расстроились, когда вы в первый же вечер напились? Думали – все, пропала передача. Ведь если фигурант сломался в первый же день, напился и дальше не встает, то кому это интересно смотреть?

– А так, значит, интересно, – кивнул Дорин. – И что от нас требуется? Только согласие не подавать на вас иск?

– Андрей, – вступила Лена, – ты позволишь этому подонку так тобою манипулировать?

– Прийти на первую передачу программы, она, если все будет в порядке, состоится дня через три, и вместе со всеми участниками прокомментировать какие-то моменты. Приглашены или будут приглашены: вдова и дочь, старичок, Эллери, вашего друга Григория очень хочется позвать.

– А что, это художество будет несколько дней продолжаться? – спросил Дорин.

– Конечно, кому интересно продать такую шикарную идею за один вечер, – снисходительно ответил Вол. – У меня материала на десятки часов, хорошего – часов на двадцать. Реально сделано пять частей: с понедельника по пятницу. А то, что вы видели, это, как я говорил, пилот, для начальства.

– Здорово, – Андрей поднялся, протянул руку жене, – пойдем отсюда, спать очень хочется.

– Ну, так что – по рукам? – не очень уверенно спросил Митя.

– Пару дней, значит, у меня есть, чтобы придумать, как тебя раздавить, – спокойно сказал Дорин. – Со мной ладно, что было – то прошло. Но ты же на этом не остановишься, я же вижу…

Он обнял жену за плечи, и они двинулись к выходу.

– Двести тысяч! – закричал им вслед Вол.

Они даже не обернулись.

– Ты станешь национальным героем…

– А я не хочу быть героем, – ответил Андрей, не остановившись, – ни национальным, ни интернациональным. Не хочу…

ГЛАВА 43

– Дай мне, пожалуйста, телефон, – попросил Дорин.

Лена одной рукой продолжала держать руль, а другой протянула ему трубку. Было решено, что домой машину поведет она – глаза у Андрея слипались, и он никак не мог сосредоточиться.

– А кому ты собрался звонить в четыре утра?

– Нашему другу Волу, – медленно ответил Дорин, – я вспомнил еще один вопрос, который не задал, хотя хотел…

– Только на чистосердечное признание не рассчитывай.

Но Митя трубку не взял.

– И что ты хотел спросить?

Они остановились на перекрестке, пропустили гаишную машину. Майор за рулем начал притормаживать, но, увидев, что водитель – женщина, понял, что тут вряд ли обломится, и нажал на газ.

– Любопытно, кто финансировал этот проект. – Дорин отдал жене телефон и съехал по переднему сиденью, так что над спинкой виднелась только его макушка. – Ты обратила внимание, что он всего один раз упомянул о руководстве канала, да и то сказал, что будут трудности?

– И что?

– Я думаю, что это все – его личная инициатива. Он где-то раздобыл деньги, нанял людей. Что-то при всей забористости идеи в этом есть непрофессиональное.

– Слушай, – прервала мужа Андреевская, – наплюй и забудь. Ведь все кончилось, разве нет?

– Я должен его достать. – Дорин удивленно посмотрел на жену. – Я ведь ему обещал, и я это сделаю.

– Ты это – серьезно? – Лена даже притормозила. – Ты будешь с ним воевать?

– Я должен…

– Ты никому ничего не должен, кроме своей жены и детей, – резко сказала Андреевская.

– Я должен его остановить, – Дорин никак не мог прийти в себя от удивления. – Ты ведь сама бушевала, а теперь…

– А теперь подумала спокойно и решила, что мы бессильны в этой ситуации. Подумай сам, что можно сделать? Набить ему морду?

– Ты это сегодня уже сделала.

– Подать в суд? – опять спросила Андреевская, не обращая внимания на реплику мужа. – Но боюсь, он прав и нам ничего не светит. И потом, что ты будешь доказывать в суде? Что ты мне не изменял? Так это и так понятно. Что Вол тебя оскорбил? Ему присудят штраф в размере ста или пятисот минимальных зарплат и обяжут публично извиниться, что он с удовольствием и сделает. Ты думаешь, мне легко? Ты считаешь, что я не чувствую себя оплеванной? Тебе кажется, что мне это все как с гуся вода?