Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Приложив палец к губам — этот самый краткий из призывающих к молчанию жестов был уже больше обращен к красавице с широко раскрывшимися глазами, — Джек подхватил с сукна колоду карт, повернулся к соседке слева и озабоченным тоном спросил:

— Моя сдача, ведь так?

Молодой человек что-то буркнул и удалился. Дама, возрастом ближе к пятидесяти, чем к тридцати, хотя слой косметики на ее широком лице должен был бы свидетельствовать об обратном, подняла веер, игриво взмахнула им и заявила:

— Право сказать, сэр, мы еще не снимали колоду. Но уж коли такой джентльмен хочет взять это на себя, с чего бы леди с ним препираться?

Ее выговор — чистейший кокни с пристани Пэддл на Темзе — вызвал у Джека улыбку, с которой он и взялся за дело. Предположив, что собравшиеся намереваются играть в вист, как это было обычно заведено здесь, он снял колоду, роздал всем по тринадцать карт и, лишь развернув веером те, что достались ему, посмотрел наконец поверх них на Летти.

Ее лицо все еще не покинуло удивление. Более того, оно явно светилось и в ее чудных зеленых глазах. До сих пор Джеку не случалось бывать с ней на людях — миссис О’Фаррелл этого ни за что бы не допустила. К счастью, чересчур строгая церберша была большой любительницей «венгерской водички», представлявшей собой настой лаванды и розмарина на винном спирту. Некоторые приверженцы этого снадобья использовали его как ароматическую добавку, другие протирали им мелкие ранки, но бытовало и мнение, что оно весьма способствует улучшению пищеварения. Желудок у миссис О’Фаррелл, к вящей радости Джека, видимо, работал неладно, поскольку она то и дело прикладывалась к столь полезному средству, причем не очень пытаясь как-либо ограничить себя. Оно оказывало на нее несомненно целительное, а заодно и усыпляющее воздействие, что позволяло Джеку по вечерам без опаски наведываться, хотя и безрезультатно, под окна той, кого он обожал.

«Надо бы в ночь побега как-нибудь влить в нее двойную дозу», — подумал он вдруг.

План у него уже был готов. Оставалось лишь найти способ довести его до сведения любимой.

Он посмотрел в свои карты. Вообще-то, ему больше нравились более авантюрные игры, однако он неплохо знал и вист. Другое дело, что с той ерундой, которая оказалась у него на руках, на многое рассчитывать не приходилось. Сплошь мелочь, и всего один случайно затесавшийся козырь. С таким раскладом ему оставалось только хитрить.

Расфуфыренная кокни — торговля рыбой, видимо, приносила ей хорошие барыши — сделала первый ход. Игра началась, и десятка пик Летти побила восьмерку Джека. Ее карты вовсе не были такими уж выигрышными, просто она хорошо ими распорядилась. Когда леди, сидевшая слева от нее, собрала колоду, чтобы перетасовать ее заново, девушка заговорила:

— Что делает среди нас солдат, сэр? Неужели передовая так близко?

— Увы, мисс, я получил рану и ищу средство ее исцелить.

— Рану? — спросила леди с колодой, не так пышно разряженная, как лондонская щеголиха, но имевшая не в пример лучшее произношение. — Надеюсь, не слишком опасную?

— Она в области сердца и очень сильно меня беспокоит. Конечно, если бы отыскалось какое-нибудь сильнодействующее лекарство, то…

Он вроде бы обращался к задавшей вопрос даме, но взгляд его был устремлен на Летти.

— Возможно, оно и отыщется, сэр, — промолвила девушка, и, уловив подоплеку ответа, юноша возликовал.

— Благодарю вас, мисс.

— Не кручинься, милок, — встряла лондонская торговка. — Тут тебя вылечат от всех болячек. Ну что, играем дальше? Чья сдача?

Некоторый шумок за спиной заставил Джека оглянуться на дверь… и он увидел своих недавних преследователей, которые, указывая наманикюренными пальцами в его сторону, вели с собой аккуратного маленького человека. За ними следовала перешептывающаяся толпа.

Коротышка подошел к столу.

— Позвольте узнать, кто вы, сэр?

— А кто, позвольте узнать, интересуется этим? — тихо осведомился Джек, вызывающе складывая на груди руки.

Он уже понял, что отыграться ему не дадут. Жаль, конечно, бросать игру, будучи в проигрыше, но что делать?

— Это, стало быть, тутошний распорядитель, — хмыкнув, пояснила лондонская торговка.

— Я Сэмюэль Деррик, сэр, — сказал человек, бросив ледяной взгляд на подсказчицу, которая, нервно хихикнув, вмиг опустила глаза. — И желаю услышать, кто вы?

— Я солдат армии короля, корнет…

Он так и не закончил.

— Возмутительный нарушитель общепринятых норм, вот он кто! — прошипел наиболее агрессивный из двоих макаронников. — Корнет… заявившийся сюда в сапогах! В сапожищах!

Джек стал подниматься, и голос щеголя перешел в визг.

— Видите, Деррик, насколько они безобразны? От них воняет скотным двором.

Джек медленно повернулся.

— Если от них и воняет, сэр, то конским потом, порохом и кровью французов. Может быть, вам стоит подойти поближе, чтобы почувствовать разницу.

Толпа вокруг с гомоном разрасталась, Джек же нуждался сейчас во внимании лишь одного человеческого существа. Поэтому он опять повернулся к Деррику, голова которого доходила ему до подбородка, поэтому, компенсируя это неравенство, тот грозно выпячивал обтянутую расшитым жилетом грудь.

— Впрочем, раз уж они вам не нравятся, сэр, я, так и быть, уберу их отсюда.

В толпе послышалось аханье, и он улыбнулся.

— Не бойтесь, я и сам уберусь вместе с ними. Но сперва мне нужно уладить тут кое-что.

Он посмотрел на двоих денди, которые попятились под его взглядом, а затем обратился к лондонской кокни:

— Какая была ставка в нашей игре, мадам?

— Мелкая, сэр, — ответила вместо рыботорговки Летти. — Мы играли всего один круг, так что проигрыш совсем мизерный. Пожалуйста, не заботьтесь об этом.

— Пусть это и мелочь, но все же я ваш должник, — произнес Джек с расстановкой, стараясь, чтобы голос его звучал ровно.

Он пошарил в карманах и вздохнул.

— Увы, похоже, у меня нет с собой ни монеты, чтобы произвести расчет с вами, мисс.

— Я, милок, оплачу твой должок. А взамен попрошу одну ночку… да уж заодно и часть утречка, а?

Половина публики расхохоталась, половина изобразила негодование. Джек поклонился.

— Благодарю вас, мадам, за столь лестное предложение. Но джентльмен должен платить по своим счетам сам.

Он склонился к столу, схватил карандаш, используемый для записи счета, и за неимением листка бумаги быстро черкнул что-то на рубашке подвернувшейся ему под руку карты.

— Это мой местный адрес, мисс. Пожалуйста, пришлите утром слугу, я оплачу его хлопоты и передам вам свой… мизерный проигрыш.