Почти герой - Богдан Дорошин

Гардинг сидела за столом и что–то записывала на пергамент. Разведчик из меня никакой, и мои шаги она услышала без особых проблем, подняв глаза. Я опустился в низком шутовском поклоне, словно снимал шляпу, а она произнесла:

– Сядь.

Я так и сделал. Долго молчал, а она писала и писала, скрепя пером. Потом я не выдержал, и протянул с натяжкой:

– Если есть что сказать, то слушаю внимательно. Не хочу пропускать лекцию профессора Герпа понапрасну, ведь он рассказывает о манне…

– Не беспокойся, – она не оторвала взгляд он бумаги, но усмехнулась. – Я попрошу профессора Герпа позаниматься с тобой сверхурочно.

Мои глаза округлились уже только от одной мысли, что мне придется видеть рожу Герпа лишний раз, поэтому я быстро исправился:

– Не надо, у него много дел, да и основы я уже усвоил…

– Вот как? С удовольствием бы послушала… но не сейчас, верно? – Натали наконец–то подняла на меня свои огромные зеленые глаза, в которых я мгновенно потонул; они были необычайно красивы.

Мы помолчали еще немного, но лишь потому, что меня не замечали, а сам я не подозревал, что могу сказать. Неспокойно ерзал на стуле и окидывал взглядом кабинет, от которого меня уже тошнило. Некоторые вещи, правда не вызывали у меня рвотных позывов, как вон та статуэтка из чистого золота. Я присмотрел ее уже давно, и если деканша не перестанет меня донимать, клянусь, этот сувенир станет моим. Как и макет золотой рыбки с фарфоровыми тарелками, которые явно расписаны вручную рукой мастера.

– Так что же вы хотите? – не выдержал я.

Раньше за подобное мне всегда давали дополнительный наряд, но сегодня у моего любимого и самое главное любящего (захотелось сплюнуть себе под ноги) декана было хорошее настроение, и она даже не заметила моей резкости.

– Хотела переговорить с тобой, Дархан.

Не люблю когда меня так называют, но говорить об этом ей явно не следует.

– Тогда я весь внимания.

Гардиг не была влюблена в канцелярию, и поэтому с радостью воспользовалась возможностью отложить перо в сторону. Сделав это, она размяла руку, и даже позволила себе зевнуть и потянуться. Мне пришлось делать вид, что я нисколько не видел, как ее кофточка натянулась, оголяя плоский живот. Так было спокойнее и правильней.

– Последним временем, – начала декан, – у тебя появилось очень много новых увлечений. Ты стал пьянствовать вопреки тому, что вино достать в стенах Академии очень проблематично; стал общаться со слугами и проводить вечера непонятно с кем.

Я не хотел говорить, что она мне не мамочка, и я сам знаю, что мне делать, но похожие слова вылетели сами собой:

– Это мои личные дела, и давно прошло то время, когда мне нужна была нянька.

– Вот как? Я конечно согласна, что ты уже не ребенок, но в Академии есть правила, которые нарушать нельзя. Итак, ты мне ничего не хочешь сказать?

– Хм. Вы хорошо сегодня выглядите, цвет вашей юбки гармонирует с глазами.

– Спасибо, – Натали игриво сверкнула глазами, но было видно, что лестью ее с толку не сбить. – Я тебе подскажу: ходят слухи, что на территории главного корпуса действует шайка возмутителей спокойствия.

– Это вы о ком? – иронично спросил я, но по спине пробежался холодок. – Обо мне что ли?

– Нет, что ты. Я считаю, что ты не имеешь прямого отношения к смутьянам, хотя и прекрасно осведомлен обо всем. Это ведь слуги, они поставляют тебе алкоголь?

Я прикусил губу, в паническом темпе размышляя, что сказать. О Пейне она прямо не заговорила, но совершенно не факт, что декан не знает о нем. Может она говорит именно о «Преступниках»? В таком случае дела мои плохи. Лучше сразу повинное начать строчить… Хотя стоп! Может она именно на это и рассчитывает?

– Ни о какой организации я не слышал, – мутно протянул я, – бренди мне дают на кухне за определенную плату.

– Плату? – подозрительно спросила декан. – У тебя разве есть деньги?

– На воле… точнее за стенами Академии… я был весьма и весьма состоятельным… у меня клад в садике под домом зарыт, – бессовестно соврал я и в подобную ложь не поверила бы даже полуглухая бабушка.

Гардинг поверила или сделала вид, что поверила. Потом с минуту думала, совсем по детски закусив палец. Прийдя к каким–то своим выводам, она произнесла:

– С этим я разберусь позже, а ты, если не хочешь дополнительных проблем, должен прекратить общаться с подобными людьми. Не забывай: Гильдия за тобой наблюдает, раз оступишься – второго шанса не дадут. Больше ничего не хочешь сказать?

Я замотал головой, про себя думая, что никогда не наступит тот день, когда я начну доносить на товарищей. Особенно без перспектив для себя. Гильдия Гильдией, но «Преступники» куда выгоднее в сотрудничестве, чем паршивые маги из ведомства.

Наверное на моем лице что–то отразилось, потому что пышногрудая деканша подозрительно спросила:

– Ты ведь мне сказал правду?

– Конечно, – я приготовился к мозговому штурму.

– Тогда я спокойна, не люблю, когда мои воспитанники становятся не на тот путь. А тебя, между прочим, я намеренна перевоспитать…

Как мило с твоей стороны, кисло подумал я, вслух сказав:

– Буду стараться. Это все?

– Нет, нет. – Натали быстро замахала рукой, показывая, чтобы я оставался на месте. – У меня есть еще одно сообщение для тебя. Ты знаешь, что в Академии Королей каждый студент обязан вступить как минимум в один кружек или группу?

– Нет.

– И, тем не менее, это так. Правда только с третьего курса, но… учитывая твой возраст я решила сделать для тебя исключение.

Я невесело облизал губы, не выказывая особого энтузиазма.

– Ну тебе, чего такой угрюмый! – воскликнула Натали. – Это ведь так весело вступить в кружек алхимии или классической верховой езды.

– Я уже состою в группе, – соображать долго мне не пришлось.

– Да? В какой? – она искренне заинтересовалась.

– Уборщиков. Каждый вечер я беру свое любимое ведро и швабру и иду чистить старые коридоры от вековой пыли.

– Ха, ха. Смешно. – Невесело отозвалась Натали, задетая моим сарказмом. – Я серьезно. Как ни крути, но ты уже маг, а значит должен получить соответствующие навыки. Ты можешь себе представить мага, который не умеет правильно одеваться, смеяться и строить глазки? Ты можешь вообразить колдуна, который не дерется ша шпагах? Можешь замыслиться хоть на секунду о том, что волшебник не умеет танцевать, петь и произносить праздные речи? Можешь…

Гардин наверняка перечислила бы все свои навыки и кружки, где она состояла, если бы я не оказался сообразительнее. Вскинув руки, я показал, мол, хватит, а потом с бессовестной улыбкой сказал, не обращая на ее живой рассказ никакого внимания: