Клятва истинной валькирии - Райчел Мид

Он посмотрел на нее с одобрительной улыбкой:

– А я-то думал, тебе неинтересно.

– Я должна представлять себе, с кем имею дело, – объяснила она. – На случай агрессии.

Джастин тут же перестал улыбаться:

– Да. Со временем они могли стать опасными. И лучше закрыть их сейчас, пока это время не пришло.

– Тогда о чем печалиться? – В самом деле, что с ним такое…

– Просто… грустно все это. – Джастин отвернулся к окну. – Клод же верит во все это, в этом смысл его жизни…

– Он верит в выдуманную сущность, – напомнила она Джастину его же слова.

Он посмотрел ей в глаза:

– Ты в этом уверена?

– Да.

Странно – служитель вдруг интересуется, разделяет ли она базовые принципы, на которых стоит государственность РОСА. И все-таки… видение у подножия статуи. Нет, не видение. Галлюцинация – вот что это было! Надо честно признаться – пора ей записаться на прием к психиатру. «Но он-то – он же видел то же самое! Значит, я не сумасшедшая?..»

– А ты – нет?..

– Конечно, уверен, – выпалил Джастин и отвернулся.

Выглядел он по-прежнему расстроенным.

– Мы им еще услугу оказали, что не дали вырасти во что-то более страшное.

Глава 12

Чудеса

– … Добро пожаловать в Церковь Аполлона и Артемиды, – произнес Джастин, когда они добрались до места назначения.

Церковь оказалась небольшим зданием – беленьким и с колоннами – на манер греческого храма. Над дверью шла греческая надпись – золотом по белому.

– Ты про них раньше слышала?

– Нет, – ответила Мэй.

Впрочем, Джастин на это и не рассчитывал. Историю религий и мифологию в школе не преподавали.

– Аполлон – греческий бог света, пророчества и музыки… Артемида – его близнец, богиня охоты, луны, девственниц…

Джастин остановился и еще раз прочитал надпись по-гречески:

– А ее ведь не упоминают… «Добро пожаловать в церковь Аполлона» – и все.

И он вытащил эго и вызвал на экран файл.

– Похоже, они перестали ей поклоняться. И сюда уже восемь месяцев никто не заглядывал. Вполне возможно, зря мы сюда приехали – хотя именно Артемида связана с луной. А тут жрица была… с потрясающей фигурой.

– И что, ты думаешь, она и есть убийца? Потому что поклонялась луне?

– Нет, – быстро отрезал Джастин. – Убийства не в ее стиле.

Мэй нахмурилась:

– Тогда почему мы здесь?

– Потому что у нее есть всякие полезные связи, важные и для нашего расследования. Давай спросим, может, экс-коллега в курсе, где ее искать?

Внезапно Джастин увидел в эго что-то еще, и уголки губ его поползли вверх.

Глядя на его глумливую усмешку, Мэй хмуро спросила:

– Что еще?

– До сведения служителей доводят, что местный клир хвастает чудесами, которые здесь якобы происходят. Это очень смешно. И всегда весело.

И он спрятал эго в карман пиджака. Кстати, чехол для гаджета идеально подходил к пиджаку по цвету.

– Поэтому нам нужны чудо-эксперты вроде Лео. Сектанты – скрытные и частенько жульничают напропалую. А Лео – профессионал, он сразу понимает, что к чему. К счастью, у меня тоже есть опыт по разоблачению афер с чудесами.

Мэй закатила глаза:

– Какая скромность…

Джастин довольно осклабился, и они направились к дверям:

– Итак, сейчас мы встретимся с моим старым знакомым. Предупреждаю – он психический. Называет себя Золотой Стрелой, представляешь…

Хотя Джастин назначал встречу на определенный час, никто не вышел им навстречу – странно. А когда они переступили порог храма, то обнаружили, что внутри идет служба.

– Настораживает меня такой расклад, – пробормотал Джастин.

Он некогда преподавал в университете и порой принимался читать лекции, сам того не замечая:

– Что-то они совсем обнаглели – устроили богослужебную церемонию во время визита инспектора. А самое неприятное – смотри, сколько народу. А ведь сегодня будний день.

И он опять заглянул в эго.

– Примерно четверть от общего числа прихожан сейчас на службе присутствует. А вот и наш молодой человек.

Мэй сразу заметила Золотую Стрелу: юноша стоял у дальней стены перед толпой верующих, выделяясь среди остальных белой тогой – немного эксцентричной для римской и совершенно не похожей на древнегреческую хламиду. В темных волосах блестел золотой лавровый венок, а руки он держал воздетыми вверх. Перед ним на треноге дымился блестящий горшок. По обеим сторонам от служителя застыли на коленях две женщины – разумеется, в белых одеждах. Стены храма покрывала роспись, изображающая светловолосого мужчину в разных позах – вот он натягивает лук, вот правит небесной колесницей… Мэй окинула фрески беглым взглядом и сосредоточилась на Золотой Стреле.

– Не похож он на Аполлона, – прошептала она.

– Лицом чуточку похож, – возразил Джастин. – Но самое главное – он уверяет, что бог говорит через него! Потрясающе…

И Джастин ткнул пальцем в роспись:

– Видишь Артемиду? А ей маловато места оставили. Наверняка ей больше здесь вообще не поклоняются..

Рядом с Аполлоном была изображена темноволосая женщина с серебряным луком. В коротком платье и с полумесяцем над головой. Мэй долго смотрела на нее – и по спине у нее вдруг побежал холодок. Она с трудом отвела взгляд от Артемиды – и обнаружила, что Джастин пристально на нее смотрит.

– Готова?

– Естественно!

Она злилась, правда, непонятно почему.

Он потоптался в нерешительности пару секунд, а затем коротко кивнул и направился прямиком к дальней стене. Золотая Стрела стоял перед паствой и пел на греческом, запрокинув лицо и воздев руки.

– Что он говорит? – поинтересовалась Мэй, догоняя Джастина.

Джастин покачал головой:

– Чушь всякую, кроме того, одно и то же всю дорогу. Что-то насчет света и славы.

Золотая Стрела неожиданно прервал песнопение – ибо узрел их с Мэй. Собравшиеся тотчас развернули головы и уставились на них.

– Друзья, у нас сегодня особый гость – доктор Марч из департамента служителей. Очень рад видеть вас – а ведь столько лет прошло! Милости прошу! Присаживайтесь, добро пожаловать в наш храм.

У него был хорошо поставленный голос – глубокий, привлекательный. Таким только толпу завораживать.

– Спасибо, – с сердечной теплотой произнес Джастин.

Мэй с удовлетворением отметила про себя: как держится, молодец. Ни за что не заподозришь внутреннего напряжения в приветливом парне. Джастин уселся на заднюю скамью и поманил Мэй к себе – дескать, располагайся.

– Продолжайте, пожалуйста! – громко сказал он.

Теперь даже она заметила, насколько неестественно выглядела жеманная улыбка жреца. Золотая Стрела отвесил им театральный поклон и продолжил службу. С греческого он резко перешел на английский, и запел о том, как он, Золотая Стрела, просит Аполлона о схождении благодати. Он принялся повторять эту фразу, а паства мерно притопывала в такт. Жрец пел все громче и быстрее, гул нарастал, Мэй стискивала зубы. И вдруг, словно по невидимому сигналу, шум прекратился. Паства замерла в гробовом молчании – Золотая Стрела впал в транс, напоминающий одновременно экстаз и оргазм. Возможно, эти два состояния не столь далеки друг от друга…