Клятва истинной валькирии - Райчел Мид

Джастин подошел поближе:

– Ты что …

И осекся, заглянув ей в лицо. Его собственные черты преобразились изумлением, и он забыл, как дышать. Между ними все сверкало и переливалось. Непонятно как, но он видел завораживающее сияние славы внутри ее и вне ее. Несколько мгновений она смотрела на собственное отражение в его глазах – образ неизъяснимой силы и красоты. Затем произошло нечто удивительное: она почувствовала, как сила проникла и в него. Правда, это была другая сила – не земная и чувственная, а древняя и мудрая. Но той же природы. И ей ни разу не приходилось видеть ничего подобного у человека.

Вдруг хорошо знакомая Мэй ледяная тьма дохнула в лицо. Сияние внутри нее замерцало и угасло, тяжкие темные ладони опустились на плечи, закрывая от лучащейся от статуи силы. Две силы схлестнулись в борьбе: статуя призывала Мэй, затягивала теплой мощью, но тьма не пускала, отбрасывала прочь. Ее словно бы раздирали пополам, в конце концов тьма победила. Свет погас, жизнь ушла из статуи, и она снова уставилась вперед безжизненными каменными глазами, сжимая в руке книгу.

Одержавшая победу тьма исчезла, оставив после себя легкое головокружение. Мэй сделала шаг вперед – и едва не упала. Джастин подхватил ее под локоть. Она благодарно оперлась о подставленную руку – и тут же отпрянула прочь.

– Не прикасайся ко мне! – воскликнула она.

– Тихо, тихо, что ты кричишь?

Он больше не смотрел на нее широко раскрытыми, завороженными глазами. Пронизывающая их сила пропала.

– Тебе стало плохо?

– Со мной все в порядке.

И она отвернулась – лишь бы не смотреть в его глаза. Но он обошел ее и встал прямо перед ней.

– Так. Постарайся, пожалуйста, на минуточку забыть, что ты меня сильно ненавидишь. Я просто хочу тебе помочь.

– Спасибо, не надо мне помогать.

– Ты… видела, – прищуриваясь, сказал он.

– Конечно, видела. Статуя как статуя. Кусок камня.

Но он ей не поверил – это читалось в его глазах. Он знал, что случилось. И, похоже, знал о случившемся больше, чем она.

– Тебе заняться нечем? Мы сюда по делу приехали! – сурово заметила она.

Он не успел огрызнуться – подошел Клод и встал ровнёхонько между ними. Восхищенно всплеснул руками, глядя на статую:

– Ее пламя освещает путь к знанию, – сообщил он гостям.

– Красивая статуя, – машинально ответила Мэй.

А что? Это же всего лишь статуя. Неодушевленный кусок камня. В нем нет собственной жизни, и он точно не обладает никакими божественными силами.

– Совсем новая, – заметил Джастин.

Он последний раз окинул Мэй подозрительным взглядом и повернулся к Клоду с улыбкой, «мы же друзья, не надо нас бояться». Джастин намеревался приступить к делу.

– В прошлогодней описи имущества статуя не фигурирует. Я, конечно, небольшой ценитель изящных искусств, но это приобретение вам явно не по карману. Если, конечно, вы не потратили на статую все свои доходы.

Джастин окинул внутренность храма красноречивым оценивающим взглядом.

– А вы не потратили, как я вижу.

– Нет, конечно, – улыбнулся Клод. – Храм не приобретал ее. Ее преподнес нам в дар весьма состоятельный прихожанин. Мы ему очень признательны за доброту и щедрость.

– Ах, вот оно что. Повезло вам, ничего не скажешь.

Джастин что-то черкнул в эго и продолжил осматривать святилище. Завершив проверку, он вместе с Клодом прошел в крохотный офис за алтарем. Там они уселись друг против друга за письменным столом. Мэй уже оправилась, голова не кружилась, и она заняла удобную позицию между Джастином и Клодом: на всякий случай. Мало ли, вдруг безобидный с виду священник чего-нибудь устроит. Но если все пойдет как обычно, она не собиралась вмешиваться.

– Итак.

Джастин вольготно расселся в кожаном офисном кресле, которое любезно уступил хозяин кабинета. И отложил в сторону ридер – ни дать ни взять хороший приятель, зашедший на огонек просто поболтать.

– Вы хотите возобновить вашу лицензию на поклонение некой выдуманной сущности.

Клод уже было расслабился – непредсказуемость Джастина сработала безотказно, – тут же надулся и покраснел:

– Она вовсе не выдуманная, доктор Марч.

– Я знаю, что вы придерживаетесь именно такого мнения. Однако пока вы не сможете доказать истинность ее существования правительству, я вынужден констатировать, что она – выдуманная.

Джастин не грубил – просто он, судя по голосу, вынужден был доносить эту мысль до самых разных людей много раз. И тут он досадливо отмахнулся от ридера:

– У меня тут, как вы понимаете, все записано официальным языком. Но мне хочется, чтобы вы рассказали о вашей группе своими собственными словами. Расскажите, во что вы верите, как деньги собираете.

И он тут же вернул на лицо маску дружелюбия – а Клод, бедняжка, принялся подробно объяснять, во что именно он верит.

– Мы поклоняемся Богине с Девятью Лицами в ее облике покровительницы ученым занятиям. Она дарует нам знание и проницательность, и мы открываем для себя доселе неведомое разуму.

– В смысле мудрость, – добавил Джастин.

Клод ласково улыбнулся – и тут же почувствовал, что теперь его очередь ввести неофита в курс дела.

– Знание – это не то же самое, что мудрость. Ученый, занимающийся исследованиями в определенной области, конечно, обладает знанием. А проживший на этом свете девяносто лет почтенный старец обладает мудростью. Мудрость получают те, кто поклоняется нашей богине в облике Владычицы Ключей. Мы идем разными путями, однако между нами много общего. Мы пытаемся найти точки соприкосновения в наших учениях. Владычице Ключей поклоняются жители городка всего в ста километрах отсюда, и мы уже наладили с ними связи.

– Вот оно что, – покивал, улыбаясь, Джастин – весь внимание и понимание.

Естественно, каждый служитель знал любую исповедуемую в РОСА религию вдоль и поперек. Тем более он должен был знать, во что верят последователи Девятиликой Богини. Джастин наверняка прекрасно осознавал различия между сущностями Владычицы Книги и Владычицы Ключей. И он был весь любезность и приветливость – вот только в глубине темных глаз Мэй различала хищный огонек. Джастин пристально следил за интонациями, наблюдал, как двигаются руки собеседника, обращал внимание на построение фраз. Он не просто пытался разговорить Клода – он собирал информацию. Вот его базовый принцип в действии: найди самое важное для своего собеседника и действуй исходя из этого. Точно так же он поступил с молодой дамой, прибывшей в Панаму и чувствовавшей себя тем вечером несколько одиноко.

А священник был только рад возможности рассказать все в подробностях:

– Мы часто собираемся только для того, чтобы почитать что-нибудь. А потом мы делимся нашим знанием и пытаемся узнать больше, ведя просвещенные беседы. Еженедельные молебны – это, собственно, и есть чтение книги, которую выбрали большинством голосов. Я пишу проповеди, исходя из прочитанного, стараюсь извлечь какие-то уроки, хотя, конечно, мы уважаем свободу мнений и приветствуем конструктивный анализ. Мы поклоняемся Владычице. Исполняем гимны, молимся ей, украшаем статую цветами, благословляем ученых, ищущих ее покровительства. Мы читаем истории и мифы, в которых она является во многих обличьях, а также легенды о других богах. Мы верим, что истинное просвещение – в познании многогранности истины.