Счастливый остров - Бенгт Даниельссон

Администратор осмотрелся вокруг, покачал головой и добавил:

— А сейчас неси скорей твои отчеты и регистрационные книги, мне надо спешить на Такуме.

Бедный Тека! Он не допускал и мысли, что губернатор, объезжая архипелаг, может миновать Рароиа. Бедные раройцы! Они тоже считали, что Туамоту равнозначно Рароиа, хотя диктор и не говорил этого. Бедные юноши и девушки, которые напрасно разучивали песни и пляски! Бедные дети, предвкушавшие большой праздник!

Мы с Марией-Терезой от души сочувствовали нашим друзьям и понимали необходимость что-то предпринять. Но что? Вдруг меня осенило. Я позвал Теку и сказал ему:

— Пусть бьют в деревенский барабан. Устроим шведские народные игры.

— Шведские народные игры — что это такое? — изумился Тека.

— А вот увидишь. Собирай народ.

Все с нескрываемой радостью приветствовали наше предложение, и после оживленной дискуссии, сопровождавшейся наглядным показом, мы договорились устроить шведское народное гулянье с хороводами, а в заключение — полинезийский пир. Не откладывая в долгий ящик, раройцы побежали домой сбросить обувь и праздничные костюмы, и мы разметили перед домом собраний площадки для состязаний.

Для метания шестов мужчины срубили две молодые пальмы и сделали шесты пятиметровой длины, такие тяжелые, что я еле поднимал их. Но местные силачи ухитрялись под ликование зрителей и зажигательные выкрики ке-ке-ке-ке-те-ху-ру-ху-ру метнуть шест на десять с лишним метров. После того как Моэ Хау три раза подряд доказал свое превосходство в этом виде спорта, мы перешли к метанию камней в цель. Принимали участие все желающие. Правда, оказалось трудно найти подходящие камни, и лишь когда Мауреа открыла, что перламутровые раковины тоже вполне годятся, дело пошло веселее.

Больше часа в воздухе, как сверкающие снаряды, носились раковины, отражая и преломляя солнечные лучи. Нелегко было определить победителя в каждой группе, ибо стоило нам повернуться спиной, как все жульничали. В конце концов нам удалось отобрать для финальных соревнований трех мальчуганов, двух женщин и одного старика. Победила одна из женщин.

Следующим номером программы была борьба, причем борющихся связывали вместе плетеным поясом. А затем начались народные пляски. Разумеется, раройцы не замедлили сочинить на шведские мотивы новые слова, которые имели со старыми не больше общего чем солдатская песня с колыбельной…

Настроение царило приподнятое, никто не хотел кончать гулянье, и мы решили придумать что-нибудь еще. Предложение устроить бег с препятствиями сразу увлекло наших друзей. Вокруг дома собраний в два счета была оборудована дистанция. В ход пошли ящики, парты, мебель. Самое сложное препятствие получилось из сарайчика Руа: мы перевернули его вверх дном и наполнили старыми стульями! Несколько бегунов настолько основательно застряли в стульях, что выбрались уже только после конца состязания. Должно быть, надолго запомнится раройцам этот забег!

После непродолжительного отдыха Тетоху предложил устроить настоящее полинезийское соревнование, и все поспешили выразить свое одобрение. Оказалось, к нашей великой радости, что мужчины решили состязаться в метании дротиков. Это старый полинезийский спорт, о котором мы очень много слышали.

Пока ходили за дротиками, Тетоху установил шест длиной в два человеческих роста, увенчанный кокосовым орехом. Затем он отмерил шагами двадцать пять метров и провел черту на земле. Тем временем вернулись участники: каждый принес по десять тонких дротиков с железными наконечниками. На них было выбито имя владельца.

Тетоху объявил, что метать дротики можно в любом порядке, когда кто захочет. Победит тот, у кого будет больше попаданий.

Участники замерли в напряженном ожидании. По сигналу Тетоху дротики со свистом полетели в цель. Соревнующиеся держали их за самый конец и целили острием. Все как один продемонстрировали изумительную меткость. Когда соревнование кончилось, в орехе торчало семнадцать дротиков; еще столько же поразили цель, но упали на землю. В общей сложности пятнадцать участников метнули сто пятьдесят дротиков, так что процент попадания был очень высок, особенно если учесть, что расстояние составляло двадцать пять метров, а орех не превышал размером человеческую голову.

Мы считали, что после столь блестящего показательного выступления не грех бы и пообедать, а также раздать призы. Однако наши друзья считали иначе и не успокоились, пока не устроили бег в мешках и не поиграли в «третий лишний». К нашему величайшему удивлению, в этих двух видах состязания непобедимой оказалась шестидесятилетняя Тутамахине.

После она раскрыла нам секрет своего успеха: часто навещая Таити, Тутамахине прилежно упражнялась там и даже один раз выиграла звание чемпионки французской Океании по бегу в мешках. Знай добрые раройцы о существовании таких определений, как «любитель» и «профессионал», они наверное потребовали бы исключить Тутамахине, как профессионалку. К счастью, островитяне ничего не слыхали о таких вещах и только радовались ее успехам.

Стемнело, а они все не хотели кончать спортивные игры и лишь когда мы объявили состязание — кто больше выпьет кокосовых орехов, островитяне вспомнили о праздничном угощении. После первой огромной порции жареной свинины и плодов хлебного дерева всех одолела такая усталость, что мы смогли перейти к вручению призов. Помимо «пива» Теки, призы состояли из изюма — ранее неизвестного на Рароиа лакомства, которое сразу завоевало всеобщую любовь, — плиток шоколада и старых журналов, которые мы получили в Сан-Франциско на шведском судне.

Мы с удивлением обнаружили, что журналы понравились раройцам больше всего остального. Тангихиа, лучший копьеметатель, попросил даже дать ему кипу «Векко-Журнален» и «Ворт Хем» вместо полдюжины пива, что надо считать просто выдающимся событием, если учесть его славу одного из самых усердных потребителей спиртных напитков на острове.

Но самый замечательный приз получили мы сами. В разгар обеда к нам подошел Тупухоэ и вручил почетную награду от раройцев — лубяную корону и инкрустированный посох, приготовленный для губернатора. Я убеждал его сохранить эти реликвии до той поры, когда губернатор все-таки прибудет на остров, но Тупухоэ стоял на своем. Не без некоторой грусти в голосе он напомнил, что раройцы сорок лет ждали губернатора и придется, видно, ждать еще столько же. Тогда я уступил и принял подарки.

Лубяную корону постиг впоследствии печальный конец — в штормовую ночь ее унесло ветром; но посох сохранился у меня до сих пор, и я достаю его в торжественных случаях. Глядя на него, вернее на его рукоятку, я невольно задумываюсь подчас над тем, что неспроста раройцы решили украсить дар долгожданному губернатору изображением… черепахи. Наши смуглые друзья не лишены чувства юмора.