Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

Андрей попытался восстановить в памяти последние слова матери об отце. Что же она говорила? Общие фразы, что он сильный и умный, у него очень важная работа, и он вроде бы что-то знал о происходящем. Но что именно? Эх, если бы спросить её сейчас…

– Наш отец уехал буквально за день до эпидемии, – внезапно начал делиться воспоминаниями Андрей. – А мы с матерью прямо на следующий день поехали к её родителям в деревню. Но это не помогло. Когда она заболела и поняла, что умрет, то постоянно рассказывала нам с Игорем об отце. Просила никогда не забывать ни его, ни её. Говорила, что он отправился исполнять свой долг, что не мог иначе. Позже я много раз думал о том, была ли у неё на него обида за то, что он нас бросил, потому что у нас с братом она была. Сейчас я думаю, что наверное, слишком плохо его знал.

Павел мог бы на пальцах одной руки пересчитать случаи в жизни, когда его чувства и эмоции были настолько сильны, что он не мог удержать их в себе, обязан был их выпустить. Сейчас был как раз такой случай – сын его друга открывался ему, но блуждал в потемках собственной души. Раньше Гронин не хотел говорить Андрею, что знал его отца, но теперь понял, что больше не должен этого делать.

– Она любила его как раз за это – за принципы, за честь, которой он дорожил, за нежелание быть винтиком, – с волнением сказал Павел. – Она с самого начала отдавала себе отчет, что всегда будет для него на втором месте, но этого ей было достаточно.

– Звучит так, – голос Андрея дрогнул, – будто вы знали их.

– Да, знал.

Андрей бросил на полковника взгляд полный самых разнообразных чувств. Были здесь и недоумение, и обида, и даже злость.

– Это правда? – спросил он после паузы.

– Да.

– О господи, почему же вы раньше не сказали?! – вскричал Романов, с грохотом поставив кружку и разбрызгав чай по всему столу.

– Я не был уверен, что ты именно его сын.

– Тогда в лесу, после поездки к Леонелли, вы расспрашивали меня о родителях, об отце. Я ещё тогда подумал, что вы можете его знать. Не знаю откуда… ай неважно, – во взгляде Андрея, направленном на полковника, было нескрываемое разочарование.

Почему он молчал? Если знал, то почему молчал? Но даже не это было сейчас главным вопросом.

– Расскажите мне о нем, – с напором потребовал он. – Где и когда вы его встречали, что о нем знаете? Где он служил? Я должен найти его…

– В первую очередь ты должен успокоиться, – резко и строго сказал Павел.

Андрей прикрыл рот, изумленно уставившись на полковника, хотя из горла стремились вырваться и другие вопросы.

– Так-то лучше, – тон Павла не стал мягче. – Я понимаю, что ты ошарашен, взволнован, но держи себя в руках. Если я не сказал тебе раньше, значит, у меня были на то причины.

Андрей повиновался и молчал, хотя эмоции внутри него неистовствовали. Павел тоже долго молчал, собираясь с мыслями. Он не любил вспоминать о погибших друзьях, но сейчас это нужно было сделать.

И затем он рассказал Андрею все, что помнил о Викторе Романове: об их дружбе, совсем чуть-чуть о службе, и о том, как предлагал ему укрыться в бункере. А после долгого рассказа несколько минут молчал. Растерянный Андрей тоже молчал, отрешённо глядя в стену.

– Ты не представляешь себе, как мне его не хватает, – сказал вдруг Павел, глядя в сторону. – Твой отец был для меня больше, чем другом, он был мне, как брат. Эх, ну и завертели бы мы здесь, будь он жив…

Гронин ненадолго умолк, задумавшись. Потом продолжил:

– Хоть я знал его не так долго, как хотелось бы, я могу с уверенностью сказать – он был отличным человеком. И я чувствую свою вину в том, что мы – я, ты, твой брат – потеряли его. Поверь, я сделал всё, что мог, чтобы помочь вам… и я не знаю, почему всё так вышло.

Андрей с трепетом слушал Павла, жадно впитывая каждое слово, сказанное об отце, ожидая чего-то ещё, но полковник усилием воли отогнал от себя воспоминания. В бункере у него было много времени и он долго горевал по своему другу, но теперь не мог позволить себе раскисать. Поставив кружку на столик у дивана, он взглянул на Романова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Павел Константинович, я должен найти его, – серьезно сказал Андрей.

– Как это понимать?

– Я должен отправиться за ним. Туда, где вы вместе служили…

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – холодно перебил его Павел. – Если ты что-то и должен, так это успокоиться. Прошло почти десять лет.

– Я могу найти там что-то, напасть на след, может, что-то узнать… – Андрей его явно не слышал.

– Ты был там.

От такой новости Андрей растерялся.

– Что? Когда?

– Аэродром, на котором мы раздобыли оружие перед тем, как вступили в первый бой с «волками». Там мы служили. Это было последнее место, где я его видел.

– Но… – глаза Андрея заблестели.

– Я не знаю где он теперь, Андрей, не знаю жив ли он вообще. И ты не знаешь. Так что сейчас не время гоняться за призраками. Вместо этого нужно сосредоточиться на более насущных проблемах, а к этой ты вернешься позже, когда появятся время и возможность.

Андрей отрешенно смотрел на Павла. Слышал он его или нет понять было невозможно.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал Гронин. – За это короткое время ты стал мне, как сын. А если бы не вернулся Олег – ты мог бы остаться моим единственным сыном.

Романов дрогнул, потом дернул головой, будто прогоняя какое-то наваждение.

– А я рад, что он вернулся.

Андрей сказал это искренне, но Гронин все равно бросил на парня пристальный взгляд.

– Я знаю, что у вас хреновые отношения, – сказал он. – Отчасти в этом виноват я. Ты сам знаешь, что Олег вспыльчивый, и часто ведет себя, как пацан. И раз уж мы заговорили о нем, я хочу попросить тебя быть умнее и не реагировать на провокации с его стороны.

– Я понимаю. Постараюсь просто держаться от него как можно дальше.

– Хорошо.

Наступила долгая пауза. Гронин потягивал чай, Андрей постукивал пальцами по столу. Оба думали о своем: Андрей – об услышанном, Павел – о том, что стареет.

– Итак, – наконец, нарушил молчание полковник. – Как я уже говорил, у меня есть для тебя задание. Гильдия очень довольна нашими действиями и предложила ещё одно дело. Нужно сделать для них кое-какую работу, а за это они пообещали очень щедрую плату и, что интересно, как раз тем, чего нам катастрофически не хватает – топливом и медикаментами. Не знаю пока, кто информировал их о том, что именно у нас в дефиците, но собираюсь это выяснить.

Полковник сделал паузу, размышляя. Затем продолжил.

– Скажу сразу – мы не для того воевали за свободу, чтобы стать наемниками. Поэтому буду с тобой откровенен – дело вовсе не в вознаграждении, хоть оно нам и позарез нужно, а в том, что методы гильдии мне очень не нравятся. Они привыкли со всеми играть в игры, и мы – не исключение. А раз так, то неплохо бы узнать с кем мы играем и какие правила. В общем, все ваши текущие задания отменяются – пока что пару дней отдохните здесь, а вскоре я с тобой свяжусь и дам инструкции. Все понятно?

– Так точно, – задумчиво ответил Андрей.

– Ну и отлично. Тогда последнее – не забивай себе голову тем, что сейчас тебе не нужно, не теряй концентрацию. Знаю, это трудно, но ты должен это сделать. Договорились?

Андрей кивнул, не глядя на Павла. Полковника это, похоже, не устроило.

– Я могу на тебя положиться? – Гронин пристально смотрел на Андрея, ожидая ответа или хотя бы взгляда.

– Да, Павел Константинович. Конечно, можете.

На этот раз Андрей, понимая, чего от него ждут, посмотрел полковнику в глаза.

– Ну и ладушки. Все, давай, сержант, отдыхайте.

Полковник поднялся, поставил на стол кружку и быстрым шагом вышел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Гронин изначально планировал уже во время этой встречи разъяснить Андрею суть предстоящего задания, но разговор о Викторе Романове оказался слишком трудным для них обоих. Особенно для Андрея, которому теперь нужно было дать время прийти в себя. Да и без этого Павлу стало ясно, что парню нужен отдых, как минимум для того, чтобы залечить рану под повязкой, вот полковник и решил отложить разговор на потом, тем более, что время позволяло.