Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Все те же монахи. Суки, знают же, чего хотят люди! – заржал Череп. – За очередную партию привезли нам шесть ящиков…

Макс изменился в лице и взглянул на Черепа своим неприятным буравящим взглядом. Череп смутился и опустил взгляд.

– Извини, братишка, – искренне попросил он. – Я восемь лет жил среди этого. Может, не все правильно делал, но что было, то было.

– Знаешь, Череп, – ответил Макс после недолгого раздумья. – Мне-то ты по сути ничего не сделал, и встреться мы при других обстоятельствах, я бы забухал с тобой, потому что нормальный ты мужик, когда вот так напротив сидишь, да за жизнь говоришь. Но я знаю твоих друзей, знаю, что они делали последние восемь лет и уверен, что ты от них не отставал. И за это вас всех надо отдать на суд людям, которых мы освободили из клеток.

Череп молчал, потупив глаза.

– Но я дал тебе слово, что отпущу, а я свое слово держу. Даже найду тебе одежду и жратвы на дорогу. Потому что если тебя так выпустить – ты и ста метров не пройдешь. И ты это знаешь. Поэтому цени мою доброту.

Макс и правда сдержал слово – Череп смог беспрепятственно выбраться из Волчьего логова. Лично проводив его до окраины, где ему уже ничего не угрожало, Макс остановился.

– Дальше ты сам, – сказал он.

Череп обернулся и, с тоской посмотрев на городок, который ещё недавно был его домом, спросил.

– Так и не врубаюсь – как оно так вышло, что мы проиграли?

Родионов криво ухмыльнулся, но лишь на мгновение, а затем стал серьёзным и ответил:

– Вы не поняли самого главного. И ты тоже до сих пор, похоже, так и не понял.

– Эт чего?

– Что мы не люди, маскирующиеся под собак. Мы волки, маскирующиеся под людей.

Время шло, а Череп все молчал и молчал, переваривая услышанное. Похоже, он недооценил этих оборванцев даже больше, чем мог себе представить. Макс не стал дожидаться его ответа и решил прекращать это бессмысленное прощание:

– Удачи тебе, Череп. Пусть тебе повезет больше никогда не попадаться на моем пути, потому что если мы встретимся ещё раз – ты эту встречу не переживешь.

Сказав это, Макс развернулся и пошел прочь.

7

Паралич оказался внезапным. Создалось ощущение, что все это время, все эти сумасшедшие сорок или сколько их там было часов что-то держало его, словно кукловод, дергало за ниточки, не позволяло упасть. Но как только все закончилось, как только затих шум последнего выстрела и оборвался крик последнего погибшего, кукловод будто исчез, и ноги Андрея подкосились. Он бессильно опустился на землю прямо посреди улицы, лег на спину и прикрыл глаза.

Он физически ощущал, как выходит из него напряжение и расслабляется тело. Остальные были далеко впереди и ничего не заметили. Лишь Кирилл Черенко, шедший замыкающим, остановился и с подозрением уставился на Андрея.

– Сержант? Все нормально? – с легким волнением в голосе спросил он.

Андрей приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Худая, заросшая светлой щетиной, осунувшаяся физиономия с впавшими, покрасневшими глазами… Парню явно тоже досталось.

– Падай рядом.

– Посреди улицы? – засомневался Кирилл, оглянувшись.

– Да пофиг вообще, – безразлично ответил Андрей и снова закрыл глаза.

Кирилл постоял немного, размышляя, затем положил на потрескавшийся асфальт оружие и присел рядом. Он был почти ровесником Андрея, но лица обоих, несмотря на молодой возраст, выглядели сурово. Конечно, сказывалось влияние последних дней, оставившее на них отметины в виде синяков, царапин и рассечений, но и без них эти парни уже не выглядели желторотыми юнцами. В свои двадцать с маленьким хвостиком они давно не были детьми.

– Устал я, – тихо сказал Андрей после долгой паузы. – Ощущение, будто из меня вынули батарейку. Нет больше сил ни на что.

– Угу, – умкнул в ответ Кирилл.

Андрей приоткрыл глаза и лениво следил за свинцовыми тучами, медленно ползущими над ним. Эти тучи казались ему отражением его внутреннего состояния. Такие же безликие, неприятные, тяжелые…

Справился ли он? Возможно. Был ли полезен? Судя по результатам, похоже, что да. Может быть, Родионов и Гронин даже похвалят его. Полковник – скупо, но с теплотой, а майор – с присущей ему хитринкой и легкой издевкой, но тоже с теплотой… Однако у самого у него не было ощущения, что он был достаточно хорош. Наоборот, его грызли сомнения, раскаяние, что не смог уберечь всех, и стыд, что растерялся в ситуации, когда делать этого было категорически нельзя. А больше всего его беспокоило, что если бы не Воробьев и его БТР – они все бы погибли. Стало быть, его заслуги в успехе операции не было. Все, что он делал, приводило только к проблемам, которые за него решали другие, иногда ценой собственных жизней.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– О чем думаешь, командир? – заметив, что Андрей задумчиво смотрит на низкие тучи, спросил Кирилл.

Андрей скосил на него взгляд. Стоит ли отвечать? Может, лучше промолчать или ответить что-то нейтральное и прекратить разговор… Или все-таки сказать? Если выговориться, может, станет легче…

– Думаю, что облажался, – ответил он, отведя взгляд.

Кирилл в недоумении вскинул брови.

– Облажался? Это имеется в виду что?

– Хреново все было. Не так, как надо, – Андрей запнулся, не решаясь сразу добавить, то что хотел. – Не справился я.

Черенко отвернулся в задумчивости. Некоторое время молчал, грязной рукой почесывая щетину.

– Не знаю, чего ты ожидал и как было надо, – растерянно сказал он после паузы. – Мне кажется, что надо по результату на все смотреть. Мы живы, а бандитов поубивали много. Бронетранспортер захватили, много оружия. Разве ж это хреново?

– Нет, наверное. Но не я привел к этому. А должен был.

– Не знаю даже, – Кирилл опустил глаза и пытался подобрать правильные слова. – Как бы… М-м… Командир то ведь ты. Вот, например, мы с отцом когда на охоту ходим, то неважно кто больше подстрелил – важно, что мы вместе это делали. И решения куда идти, где искать зверя или птицу – их отец всегда принимал. И бывало, что возвращались с добычей, но всю её я добыл – это ведь никогда не означало, что он хуже меня, просто… В общем, ты не можешь делать все за всех, но ты указываешь направление. И как команда, идя в этом направлении, мы все делаем что можем, вносим свой вклад, складываем свою добычу в общий котел… Вот. И чем лучше результат – тем лучше команда и человек, задающий направление. Как-то так.

Андрей подумал, что Кирилл просто хочет его успокоить. Старается поддержать, как умеет. Но как оно все на самом деле…

Послышался шум гравия, по которому ступали тяжелые ботинки. Кирилл быстро схватился за оружие и взглянул в ту сторону, но затем отложил автомат. Андрей лишь приоткрыл глаза, наблюдая за ним – ему казалось, что у него нет сил ни на что другое.

Шаги приближались, а затем затихли рядом с ними.

– Чего разлеглись? – донесся хриплый и неприятный голос.

Пришедший закашлялся. Андрей перевел взгляд на него – это был Игорь.

– Чего тебе? – грубо спросил он.

Игорь с неприязнью посмотрел на брата, уязвленный таким обращением.

– Ничего. Ищут тебя все.

Андрей это заявление проигнорировал. Игорь закусил губу и повертел головой, собираясь с мыслями. Лучше было бы, конечно, если бы Кирилла тут не было, но и при нем Игорь говорить не стеснялся.

– Чего ты дуешься на меня? Чего шипишь? – спросил он, обращаясь к Андрею.

Тот выдержал долгую паузу, размышляя, а затем, не открывая глаз, ответил обычным тоном, без язвительности или упрека.

– Потому что ты палач.

– Сам ты…

Игорь начал было отвечать, но запнулся. Видя, что брат не собирается ничего говорить, он подумал немного и продолжил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Ты делаешь то, что считаешь правильным и я тоже. Так что давай без ярлыков.

Андрей молчал, по-прежнему не открывая глаз. Игорь ожидал какой-то реплики от брата, но, не дождавшись, развернулся, собираясь уходить. Сделав первые шаги, он услышал брошенную ему в спину негромкую фразу.