Феникс. Песнь Первая - Наталья Ломаченкова

Закрываю глаза и расслабляюсь. Мягкий плеск за бортом успокаивал и создавал ощущение покоя и безопасности. Все мысли и желания — прочь. Сейчас существовало только безграничное море. Сознание соскользнуло в ласковые объятия Астрала.

Вдруг в безмятежность чувств и золотого марева ворвалась нота отчаяния и безмолвного, молящего зова о помощи. Словно лопнула некая струна. Я вздрагиваю и рывком распахиваю глаза. Вглядываюсь в светлую даль. Волны упорно несут ладью к небольшому деревянному настилу. Только вот древесина отчего-то не белая, как все эльфийские творения, а пугающе чёрного цвета.

Пальцы судорожно вцепляются в весло. На закушенной губе выступает капля крови. Душу охватывает отвращение и страх. Страх, что разумные существа способны на такое…

Посередине настила возвышается такой же чёрный, как и всё сооружение, столб. У основания и вершины в него вделаны железные скобы. Тяжёлая цепь проходит сквозь них, крепко приковывая к дереву свою жертву.

Мужчина.

Эльф.

Его голова бессильно упала на грудь, приоткрытые губы распухли и потрескались. Судя по всему, он был здесь уже несколько дней, медленно умирая на солнце от голода и жажды.

Едва только ладья, мягко качнувшись, коснулась страшного настила, я, охваченная жалостью, подхватила небольшую флягу с водой и взлетела на помост. Подошла к эльфу, с ужасом представляя, что уже поздно. Но нет — чуткий слух уловил беззвучное, прерывистое дыхание. Жив!

Одной рукой я осторожно приподняла его голову, другой поднося флягу к губам. Едва только живительная струйка воды пролилась ему в рот, эльф дёрнулся и открыл мутные глаза. Он пил жадно, захлёбываясь и кашляя, — пил до тех пор, пока во фляге не осталось ни капли. Лишь тогда его взгляд прояснился и недоверчиво остановился на мне.

— Человек… — хрипло выдохнул эльф. — Прошу… если в тебе есть сострадание — убей меня.

Я невольно вздрогнула. Убить это существо?! Это то же самое, что уничтожить саму песню! Никогда я не смогу этого сделать… И, во имя Гармонии, не позволю совершить такое преступление никому другому. Потому что право судить и отнимать жизнь принадлежит лишь Создателю. Так же, как и дарить её.

Присела на корточки, коснулась прочной цепи. Пламя! Тут не обойтись без ключей или хорошего молота. Потому что даже песня, объединяющая всё сущее, не поможет мне разомкнуть оковы. Этот металл, как и дерево, был изначально мёртв. Он не принадлежал ни гармонии, ни хаосу — и это вызывало у меня омерзение и ужас.

— Убей… — с усилием повторил эльф.

— За что тебя… так? — глухо спросила я, чтобы хоть на какое-то время отвлечь его от этой мысли. В мозгу стремительно прощёлкивались различные варианты решения проблемы, но тут же отметались одна за другой. Это место было создано, чтобы умирать.

— За дело, — прозвучал резкий насмешливый голос. Я молниеносно обернулась, ругая себя за невнимательность. Сосредоточившись на одной задаче, я полностью отключилась от остального мира и не заметила, как всего в нескольких шагах от меня раскрылась золотая арка портала, выпустив того самого эльфа, который первым встретил Сариэля на пристани. В моей руке инстинктивно возникла готовая к атаке найра. Но оружие тут же выскальзывает из расслабившихся пальцев: на тетиве эльфа наложена стрела. Я — успею уйти. Но пленник за прямо за моей спиной — нет. Поэтому обойдёмся без провокаций.

— Тебе мало, Ильнарон? — выдохнул прикованный эльф. — Не тронь её, она чужая и не обязана знать наших Законов.

— Она нарушила запрет, лишь причалив к Обители Смерти, — Ильнарон едко улыбнулся. — А за то, что поднесла тебе воды, должна разделить твою участь. Ты же знаешь Закон.

— У тебя нет права судить, страж, — морской волной прозвучал глубокий властный голос. Я отшатнулась, почуяв присутствие могучего волшебства. Ему не требовались порталы. Пространство просто расступилось, пропуская его, — не как чужака или гостя, но как полноправного и любимого хозяина. Очертания окружающего мира на миг дрогнули, смазываясь, и вновь обретая чёткость. Неуловимое мгновение — и море вновь плещется о настил, а рядом с нами стоит и с грустью смотрит на пленника древний эльф.

Ильнарон молча, хоть и с видимым раздражением, опускается на одно колено.

— Владыка…

Я невольно вздрагиваю, мысленно проклиная всё и вся. Приседаю в глубоком реверансе, склоняю голову, пытаясь ни на йоту не отступить от строгого этикета. Мудрейшая Фортуна, ну за что ты так меня не любишь?!

— Встаньте, леди, — голос Владыки тих и печален. — Кто вы?

Распрямляюсь и поднимаю взгляд, вглядываясь в удивительно молодые глаза на древнем лице эльфа. На какой-то миг мне показалось, что сам Рантиир смотрит на меня — со странной смесью усталости, понимания и терпения.

— Альнаор, телохранительница принца Ветара аш Риванол, прибывшего сюда с дипломатической миссией от короля Дархана аш Риванол. Для меня большая честь видеть вас, Владыка Плавающего Города.

Он несколько секунд молчал, словно ожидая чего-то. Я решилась. И проговорила чуть ли не по слогам самый ненавистный из всех эльфийских уставов, который сегодня, как ни странно, должен был обернуться в мою пользу.

— Ваш Закон гласит, что за любую жизнь есть своя цена. Я прошу назвать её.

В сиреневых глазах мелькнуло удивление. Я с ещё большим усилием закрылась ментальным щитом. Он не должен увидеть, пока я этого не позволю!..

— Лишь поединок определяет истину, — с видимой неохотой промолвил повелитель эльфов. — Если защитник сумеет победить в дуэли, то жизнь осуждённого будет принадлежать ему. Нет — и его собственная ляжет на весы. Не делай этого, Альнаор.

— Я предлагаю тебе поединок стрельбы, человек, — надменно проговорил Ильнарон. — Принимаешь ли ты мой вызов?

— Нет!.. Не надо! — простонал прикованный эльф и тяжело закашлялся. Я уверенно сделала шаг вперёд. Терять мне уже нечего. Потому что, что бы ни говорили эльфийские законы, жизнь любого живого существа бесценна.

— Принимаю. Пусть Анэр рассудит наш спор.

Если Владыка и удивился при моём обращении к одному из Поющих кланов, то не подал вида. Лишь печально склонил голову перед подобным безрассудством.

Неуловимое веяние магии — и у моих ног появляются лук и три стрелы. Вдалеке возникает из туманной дымки алый шест. Он настолько тонок, что я едва могу различить взглядом крошечное, с ягоду размером, белое пятнышко на его вершине. Первая мишень. Первая стрела.

— Ра-Ильнарон начинает дуэль, как бросивший вызов, — тихо оповещает Владыка.

Эльф единым слитным движением поднимает лук, похоже, даже не удосужившись взглянуть на мишень или прицелиться, и отправляет стрелу в полёт. Тихий удовлетворённый звон наполняет воздух, тёмное древко насквозь пронзает белую точку, ухитрившись попасть в самую сердцевину. Лучник опускает оружие и выжидательно смотрит на меня.