Агатангел, или Синдром стерильности - Наталья Сняданко

— Он хорошо знает свое дело и задал правильное направление, так нужно работать и дальше. Газета должна сохранить интеллигентный имидж, но при этом увеличить количество читателей, — сказал он мне в конце первого дня визита.

На следующий день в комнате, выделенной редакцией мистеру Арнольду, на стенах висело множество цветных плакатов с написанным от руки текстом.

— Вот тут я перечислил недостатки вашей газеты, — сказал голландский консультант и показал на стену справа от меня. На трех больших плакатах я прочитала:

— некачественные фотографии;

— слишком длинные статьи;

— слишком маленькие буквы заголовков;

— слишком сложные карикатуры;

— отсутствует бренд;

— узкая целевая группа.

На левой стене висели плакаты с перечнем преимуществ нашей газеты перед другими изданиями, но их было гораздо меньше, чем недостатков. И это приводило к тому довольно грустному предположению, что даже теперешняя ипостась нашей газеты, которую все мы считали крайне «попсовой», все еще слишком интеллигентна и узконаправленна, согласно западным критериям маркетинговой политики. То есть процесс «пожелтения» только начинается.

Мистер Арнольд попросил собрать после обеда редакторов отделов и журналистов, которым он хотел прочитать лекцию о маркетинге текста. Для этого ему были нужны еще 15 бумажных листов большого формата, на которых он собирался запечатлеть свои мысли наглядно.

— Hi, I’m mister Arnold from Holland, — с важным видом поздоровался господин Хомосапиенс с аудиторией, что состояла из пана Незабудко, пана Айвазовски, пана Фиалко, пана Маргаритко, пана Штуркало и Олежки Травянистого. Я должна была переводить. Снежаны Терпужко не было, она поехала на место очередного преступления.

После этой фразы он сделал долгую паузу, очевидно, предназначенную для моего перевода. Я молчала, ожидая продолжения, кто-то из присутствующих тихонько прыснул.

— Do you translate this? — спросил он меня.

— They understand it, — сказала я.

— Really? — удивился мистер Арнольд, очевидно, не ожидавший от украинских журналистов столь высокого уровня развития. — It’s great! — Он просиял широкой американской улыбкой и продолжил.

— У каждого человека два полушария головного мозга: правое и левое, — сказал он и снова сделал долгую паузу. Я перевела и замолчала.

— У каждого человека одно из полушарий развито сильнее другого: правое развито сильнее левого, или же наоборот, — с тем же важным видом сообщил нам лектор.

Снова повисла пауза, и пан Маргаритко не выдержал:

— Или левое развито сильнее правого. Беда только тем, у кого оба недоразвиты. Мы долго будем терять тут время?

— Что сказал этот господин? — поинтересовался мистер Арнольд.

— Nothing. Your speech is very interesting, — ответил пан Маргаритко.

— Oh, you speak English, it’s great, — обрадовался мистер Арнольд и гнул свое дальше. — Люди, у которых сильнее развито левое полушарие, склонны к гуманитарным наукам. Они, как правило, становятся интеллектуалами и отдают предпочтение длинным текстам, насыщенным информацией. А люди, у которых сильнее развито правое полушарие, более склонны к наукам техническим, спорту, они более деятельные и стремятся воспринимать информацию в коротких текстах, желательно с иллюстрациями.

— А еще лучше по телевизору и вообще без текстов, — снова не выдержал пан Маргаритко.

— Нехай трындит, дайте человеку выпи…диться, может, он и шо толковое скажет, — успокоил собравшихся пан Незабудко.

— Я очень рад, что все помогают Вам с переводом, — доброжелательно улыбнулся мистер Арнольд. — Мне бы очень хотелось найти с вами общий язык и решить ваши проблемы. Так вот, подавляющее большинство ваших читателей составляют люди, у которых доминирует левое полушарие. Поэтому, чтобы увеличилось количество читателей, к ним должны присоединиться те, у кого доминирует правое.

— Без психиатра нам не обойтись, — отметил пан Фиалко.

— Да, да, именно с психологией все и связано. — Мистер Арнольд не мог нарадоваться, что его так замечательно понимают.

— Чтобы этого достичь, вам нужно осознать несколько простых истин:

во-первых, газета — это продукт, и он производится на продажу;

во-вторых, изготавливая этот продукт, ориентироваться следует не на себя, а на читателя, который этот продукт покупает;

в-третьих, реклама приносит деньги, поэтому относиться к ней нужно с почтением и уважением.

— Они там что, все по одному пособию учатся и перевели его Волку доступным для его полушарий языком? — на этот раз не выдержал пан Маргаритко. Но мистер Арнольд реагировал на скепсис нашего редакционного коллектива доброжелательно и с энтузиазмом.

— Вот тут, посмотрите, я перечислил недостатки вашей газеты. Стоит их преодолеть, и дела пойдут значительно лучше.

Из всех недостатков нашей газеты внимание редакции привлекло только слово «бренд». Его мы еще не слышали из уст Степана Волка.

— Нужно придумать какой-нибудь символ для вашей газеты. Например, зверька, который бы ассоциировался у читателей только с вами. Как кролик символизирует «Плейбой». Вашей газете, мне кажется, больше всего подходит дельфин. Ведь ваше издание высказывается всегда объективно, взвешенно, политически корректно и не поддерживает никаких радикальных политических сил. Я правильно это понимаю?

— Очень правильно. А дельфин подходит нашей умеренности, как название «Дерево Правды» — Кривой липе, — пошутил пан Незабудко на модную тему.

Последнюю акцию гражданского неповиновения в нашем городе провели поддеревом, на котором повесили плакаты «Дерево украинской правды» — а в народе его называют не иначе как «Кривая липа». «То, что правда у нас — липа, мы знали давно, а вот что липа эта еще и кривая, просто замечательно», — прокомментировал акцию «КРИС-2».

И действительно, трудно было представить мирного дельфина символом нашей радикальной, ироничной и острой газеты. Я попыталась объяснить это мистеру Арнольду.

— Именно этого я и боялся. Мне трудно оценить рыночную направленность содержания газеты, поскольку я не знаю языка. Это должны сделать вы сами. Но такие вещи, как агрессивность, субъективность по отношению к социальным или национальным меньшинствам, радикализм политических взглядов — вы должны себе запретить. Если вы хотите, чтобы вас читали все, не обижайте никого, будьте умеренными и объективными, представляйте разные точки зрения. О конфликтах, недоразумениях или спорах пишите сдержанно и не становитесь ни на чью сторону. Тогда вас будут уважать все.

— Или никто, — хмуро пробормотал пан Фиалко. Газетный маркетинг по-голландски, очевидно, не вызывал у него восторга.

И это было неудивительно, ведь все сказанное мистером Арнольдом полностью разрушало концепцию выпестованной нами элитарной газеты, которую приятно взять в руки и сравнить с любым массовым изданием. И разница тут не только в поверхностных отличиях — внешнем виде, например, размере фотографий, разница — в отношении к жизни и освещении событий. Например, в правительстве произошел очередной скандал. Другие газеты пойдут самым банальным путем и напишут об этом большими буквами на первой странице, на что мистер Арнольд с радостным выражением лица скажет: «Вери вери гуд!» Как будто люди не слышали об этом уже сто восемнадцать раз по радио или телевидению. «КРИС-2» не будет оскорблять чувство самоуважения своих читателей, и краткую информацию о скандале можно будет найти где-то в уголке 5-й страницы (часто бывает, что из-за чьей-то невнимательности в газете оказывается две или даже три пятых страницы, но ни одной восьмой или одиннадцатой, однако наши читатели давно привыкли и справляются с этим), зато на первой будет сдержанная, но довольно пространная статья о правительственном кризисе где-нибудь в Колумбии, чтобы можно было провести параллели.

Когда же какое-нибудь значительное событие происходит в культурной жизни страны, писать о нем мы тоже не будем сразу и на видном месте. Подождем, пока пройдет несколько дней, а то и недель и кто-нибудь принесет статью глубокую, аналитическую и действительно заслуживающую внимания. К тому времени предыдущие публикации в других изданиях уже забудутся.

Оценить нашу работу может читатель вдумчивый, неторопливый и самостоятельный, которому не нужно все разжевывать и подавать готовые выводы. Он добывает информацию сам и вовремя, а наша газета дает ему возможность сравнить свои выводы с размышлениями авторитетных людей. Жаль только, что таких читателей в нашем городе мало.

Оказалось, мистер Арнольд только притворялся, что не улавливает враждебности аудитории на своих лекциях. После окончания одной из них он пожаловался мне, что к его советам отнеслись цинично, высокомерно и без должного понимания. А он так старался, разрабатывал целую концепцию. Мне стало неудобно. Мистер Арнольд посоветовал мне передать руководству его рекомендацию поработать над созданием позитивного настроя в газете. По его мнению, неплохо было бы провести «цветные выходные», как это называется в специальной литературе. В выходной день нужно собрать сотрудников в редакции, раздать им воздушные шары и баллончики с красками, и всем вместе украшать редакционные стены граффити. На входе можно повесить портрет основателя и тоже украсить его разноцветными шариками. А потом всем вместе выпить кофе.