Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

его армейских дружков, что и похлеще его говорят. Чем не заговор? – граф мерзко улыбнулся. – Вот вы про его дочку говорили, Ваше Сиятельство? А ведь эта самая особа и рассказал про письма. Так как вам такая задумка? Годная для нашего дела?

Князь задумался. Облокотился на стол и начал барабанить пальцами о столешницу, что было явным признаком его глубокой задумчивости. Затих и хозяин кабинета, боясь потревожить важного гостя.

Продолжалось это тревожное молчание ровно до тех пор, как гулко ударили огромные кабинетные часы, отсчитывая полдень. Вровень с третьим ударом Сабуров оторвал взгляд от окна, куда все это время и был направлен его взгляд.

- Похоже, правду о тебе говорили, - граф тут же угодливо вытянул шею. Мол, говорите, готов все выслушать. – Что за своей выгодой и об общем деле не забываешь. Хорошо придумал. Только…

Граф, вообще, превратился в одно большое ухо.

- Нужен больший масштаб. Заговор из десятка старых служак, которые выжили из ума, никому не интересен. В их окружении, Саша, нужно еще покопаться, хорошенько покопаться. Должны быть еще недовольные, проворовавшиеся, дураки, в конце концов. Пусть тоже чего-нибудь напишут… Может, об оружии или о взрывчатке. Нужно что-то эдакое придумать, чтобы у нашего императора мурашки по спине побежали. А… придумал! Постарайся найти такое письмо, где бы про семью императора шла речь…

Жандарм тут же кивнул, «схватывая мысль на лету». Конечно же, он найдет такое письмо. Обязательно найдет, даже его если еще и в помине нет.

- Понял меня?

- Все понял, Ваше Сиятельство! Все сделаю, - с готовностью снова кивнул граф, встав и поклонившись от усердия. – Только нужно несколько дней на подготовку, чтобы все было, как должно быть.

Сабуров качнул головой, давая свое разрешение.

- Сегодня же начну, Ваше Сиятельство.

- И еще, - встав с кресла, князь вновь задумался. – Ты не забыл о моей маленькой просьбе?

Граф без промедления поклонился.

- Уже звонил в гимназию, Ваше Сиятельство. Сделал внушение, сказав так, как и было обговорено.

***

Санкт-Петербургская императорская гимназия, кабинет директора

Михаил Валентинович Добролюбов, бессменный вот уже два десятка лет директор Санкт-Петербургской императорской гимназии, положил трубку телефонного аппарата и замер, как мышь под взглядом матерого уличного кота. Все казалось, что вновь раздаться звонкая трель и из трубки послышится властный голос одного из самых могущественных людей империи.

- Чуяло мое сердце, что будет продолжение всей этой истории, - задумчиво проговорил мужчина, блуждая взглядом по стенам кабинета. После такого разговора ему точно нужно было посидеть и подумать. – Надо же, только одного сняли, и сразу же за второго взялись… Хм, а я все думал, сын его или нет. Похоже, все-таки родная кровь. Иначе так бы не гнобили…

Сказал, и тут же с тревогой огляделся, словно кто-то его мог подслушать в его собственном кабинете. Слишком уже опасные речи вел, за что можно было не только должности, но и жизни лишиться.

- Может быть это и к лучшему, - после долгого раздумья кивнул он своему отражению в зеркале. – Все равно ему здесь жизни не дадут. Вон поговаривают, что скоро княжич Сабуров вернется… Да и нам будет спокойнее.

Вздохнув, директор поднял телефонную трубку. Нечего откладывать этот дело, нужно с ним прямо сейчас разобраться.

- Анна Петровна, вызовите ко мне господина Мирского. Да, прямо сейчас. И потрудитесь занести его табели посещаемости занятий и успеваемости.

Через несколько минут на его стол легла небольшая кожаная папка с нужной фамилией. Внутри и находились табели – толстая пачка бумаг.

- Так… А вот и повод нашелся, - удовлетворенно кивнул он, ногтем подчеркнув несколько цифр в первом же табеле. – Оформим, предъявим.

Ожидание гимназиста надолго не затянулось. Вскоре в дверь постучали, и через мгновение на пороге кабинета появился господин Мирский. Немного бледный, с горячими глазами. Неужели что-то уже слышал?

- Присаживайтесь.

Негромко, но твердо поздоровавшись, парень сел в кресло.

- Этот разговор мне совсем не доставляет удовольствия, но я вынужден его вести. Признаюсь, вы меня разочаровали.

Мирский не дрогнул. Как сидел с идеально ровной стеной, так и остался сидеть. Ни одна мышца на лице не шевельнулась.

- Вот ваши табели об успеваемости и посещении учебных занятий, - директор подвинул бумаги в сторону юноши. – У вас большое число прогулов, молодой человек. Есть предметы, по которым вы проявляется возмутительное незнание. Скажу прямо, с таким букетом неудовлетворительных отметок вы просто физически не можете оставаться гимназистом Санкт-Петербургской императорской гимназии.

Говорил, и начинал сам в это верить. Излагаемые вещи уже виделись именно такими, какими они и должны были быть. И если раньше внутри него шевелился какой-то червячок сомнений, то теперь была тишь да гладь.

Однако, Мирский снова смог его удивить, как и делал до этого множество раз. Он насмешливо посмотрел на Добролюбова и задал всего лишь один вопрос совершенно безэмоциональным тоном:

- Кто вам звонил по поводу меня?

- Что? – переспросил директор с таким видом, словно не понял вопроса. – Какой еще звонок? О чем вы говорите? Никто мне не звонил и не должен был звонить! Эти бумаги сами за себя говорят. Разве их недостаточно?

Мирский взял пачку табелей, мазнул по ним взглядом, и положил их обратно на стол.

- Нет, недостаточно. Пол гимназии имеет точно такие же оценки и столько же, не отмеченных в табеле, занятий, - криво усмехнулся гимназист. Причем глядел на директора так, что тот ерзать начал, почуяв себя очень даже неуютно. – И вдруг именно я оказался крайним. Правда, странно?

Добролюбов не выдержал и отвел взгляд. Правда, тут же вскинул голову. Разозлился на самого себя, что какой-то пацан смог его смутить и почувствовать виноватым. Никогда такого не было и не будет!

- Не советую так со мной шутить, господин Мирский! Напоминаю, вы гимназист Санкт-Петербургской императорской гимназии и имеете важные обязанности в связи с этим. Вы должны иметь отличную успеваемость по всем предметам и, естественно, посещать занятия. Вы же демонстративно нарушаете эти правила! Таким людям не место в нашем заведении! Надеюсь, вы меня понимаете?

Не переставая ухмыляться, Мирский кивнул.

- Тогда жду от вас заявления, господин Мирский, - сухо подытожил Добролюбов. – Если же вы будете упрямиться и своим поведением позорить наше заведение, то мне придется принять меры. Надеюсь, вам не хочется огласки?

Парень подвинул к себе листок