Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

Взяв белый мелованный лист бумаги с отпечатанным на лазерном принтере текстом, Сталин с интересом стал читать, изредка усмехаясь. Дочитав и положив лист перед собой, он проговорил:

— Совсем неплохо. Просто, понятно. Герои-комсомольцы, предатель, которого тут же настигла карающая рука советской власти, спасенные дети и бойцы ОСНАЗа НКВД, спасшие девушку. Можно отдать материалы товарищам из отдела агитации, но не афишировать использование новой секретной боевой техники. Думаю, общественный резонанс будет обеспечен.

Сделав паузу, Сталин так пристально уставился на Судоплатова, что того пробил озноб.

— Что по поводу основного вопроса? Вы говорили со Странником?

— Да. Он согласен, но при определенных условиях.

— Это уже радует, что за условия? Что-то экзотическое?

Верховный не любил ультиматумов и очень болезненно на них реагировал, поэтому последняя фраза была сказана с некоторой издевкой.

— Нет. Как раз все по делу и ничего лично для себя или своего окружения он не требует. Наоборот, как мне кажется, он хочет максимально дистанцироваться от этой темы. Его волнует будущее этого мира после появления и, главное, применения в нем ядерного оружия. По его словам, это первый шаг к Третьей мировой войне, которую они пережили, и не хотели бы снова испытать на себе.

— Павел Анатольевич, вы прекрасно понимаете, что таких гарантий я дать не могу. Я не Господь Бог и не знаю, как будут развиваться события, тем более в этом есть вина и самого Странника.

— Он прекрасно все понимает и отдает себе отчет, что многие наши нынешние проблемы возникли по его вине.

— И что? Павел Анатольевич, что-то я вас не могу понять, вы можете нормально сформулировать требования Странника? Вы ведь понимаете, что он так или иначе занимает ключевое место во многих наших планах, поэтому объясните, что он хочет?

— Странник опасается, на основании истории его мира, что ваш преемник изменит свое мнение относительно переселенцев и попытается изменить политический курс страны, что рано или поздно приведет к появлению персон влияния Запада и сдаче наших позиций. Соответственно для него и его окружения это может закончиться изоляцией, заключением или даже уничтожением, как носителей информации того, что доминирование западной системы ведет к уничтожению цивилизации. Поэтому он ждет от нас определенных действий по выработке некоего механизма правопреемственности.

— Хм. Как завернул.

Сталин встал и, выйдя из-за стола, стал прохаживаться по кабинету, держа в руке потухшую трубку и раскрывая свое видение ситуации.

— Что ж, согласие Странника это очень хорошо, и, наверно, его требования это просто попытка показать, что он не просто так сдает позиции и идет на компромисс. Но…

Он повернулся к Судоплатову и с усмешкой глянул на него.

— Вас же, Павел Анатольевич, тоже волнует этот вопрос? Насколько я помню из вашей биографии, после моей смерти вам нелегко пришлось, несмотря на заслуги, вы были арестованы и осуждены.

Судоплатов встал и смело ответил:

— Так точно, товарищ Сталин, не буду скрывать, меня этот вопрос тоже волнует. Если мы победим, то кому мы оставим завоеванное трудом и кровью? Те, кто придут после нас, это не будут ценить и спустят все в угоду западным торгашам.

— Вы говорите опасные вещи, товарищ Судоплатов.

— Товарищ Сталин, я был в том мире и видел, к чему это все привело. Тут со Странником я полностью согласен.

От волнения голос Судоплатова зазвенел, и он сам сощурил глаза, как перед прыжком на врага, и Сталин это почувствовал, но он не испугался, а только одобрительно смотрел на этого человека. Это был воин, такой же как Странник, умный, хитрый, изобретательный, поэтому эти двое и нашли общий язык и, можно сказать, даже подружились. Иосиф Виссарионович наблюдал за их отношениями и старался сделать так, чтобы Судоплатов максимально больше общался с потомками. Для этого были особые причины — как человек, достигший высот власти, Сталин везде видел заговоры и попытки конкурентов сместить его, и, ознакомившись с информацией из будущего, он больше уверился в том, что и так прекрасно знал — вокруг враги, которые только и ждут, чтоб вцепиться в горло.

Когда Странник впервые появился, он предоставил много информации, важной, ценнейшей, которая сэкономила много жизней, народных денег и времени. Но вот для Сталина была приготовлена особая информация, где предельно объективно и полно раскрывалась роль многих ключевых фигур в будущей истории СССР. Хитрый Оргулов даже Берию не допустил к некоторым данным, хотя Сталин уже знал, что Лаврентий роет, как бешеный крот, и ищет, что ж такое от него прячет Странник. А тут все касалось небольшого периода жизни Берии в 1953-м. Именно этот гаденыш травил Ваську, сына Сталина, и именно он первым поднял визг относительно культа личности, а Никитка Хрущев уже просто подхватил и развил.

Да, Лаврентий хороший управленец и сидит на своем месте, но волю ему давать нельзя, сразу начинает терять горизонты. Как ушел Хозяин, так и начал, как бешеный пес, кусать всех вокруг. Вот поэтому Сталин долго и тщательно изучал биографии и искал замену Берии, причем такую, чтоб и потомки уважали и помогали в случае чего, и как раз Судоплатов на эту роль подходил больше всего. Подполковник НКВД Оргулов, конечно, после соответствующей легализации, великолепно смотрелся бы в заместителях наркома госбезопасности, как некий гарант соблюдения интересов новых граждан СССР, прибывших из другого мира. Что потом из него получится, пока неизвестно, но такие люди, как Оргулов, себя проявляют только в экстремальных ситуациях, поэтому терять его лояльность Сталин не собирался.

Пришельцы из будущего представляют собой один из мощнейших козырей, и кто их будет держать в узде, точнее дружить с ними, тот получит неоспоримое преимущество в ближайшее время. Главное, не позволить им играть свою партию в одиночку, как это предполагало сделать руководство спецслужб России из будущего. Следователи НКВД очень тщательно допросили капитана Ненашева, получив много полезной информации, в том числе и о планах ФСБ по инфильтрации на территорию Южной Америки с последующим выходом на финансовые рынки САСШ и захвата банковской системы мира. Это с удовольствием сделал бы и сам Сталин, только вот, судя по всему, спецы из будущего не собираются согласовывать свои планы с ним. Только страх перед второй волной ядерной войны в будущем заставил их идти на поклон к Страннику, чтобы получить проход в мир 41-го года.

Поэтому после резкого ответа Судоплатова Сталин только усмехнулся и ответил:

— Павел Анатольевич, вы не волнуйтесь. Я тоже думаю над этим и, поверьте, мне очень не хочется, чтоб великая страна превратилась в третьесортную, как там говорят потомки, банановую республику. Особых гарантий я дать не могу, но предложения по этому вопросу к товарищу Страннику у меня есть, но это чуть позже. У вас что-то еще?

— Да. В связи с этим вопросом Странник просил передать вам видеофайл, но зашифрованный вашим личным паролем.

— Хм. Давайте посмотрим.

Судоплатов, который уже освоился с техникой будущего, показательно спокойно достал из папки подаренный ему Странником планшет, мазнул пальцем по экрану.

— Вот, товарищ Сталин, надо ввести ваш пароль.

И передал планшет Сталину, который, имея такое же устройство для чтения особо секретной документации, ввел пароль и запустил видеофайл, называющийся "Николай Стариков: Почему убили Сталина?".

Хозяин кабинета поднял голову и уставился на Судоплатова.

— Вы знаете, что тут?

— Странник сказал, что мне тоже будет интересно.

— Ну раз так, то давайте посмотрим.

Запустив файл, Сталин поставил планшет так, чтоб было видно и Судоплатову, и оба человека в этом кабинете заинтересованно уставились на экран.

На фразе "После того как Сталин был отравлен, кажется, в 49-м году…" оба человека в кабинете как-то синхронно напряглись.