Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

— Да мы прекрасно это знаем и надеемся на вашу помощь и в этом.

Я замолчал. Они же все равно додавят, и у меня просто не было выхода, иначе моя фигура станет всем мешать и меня уберут раньше времени и все. Надо соглашаться.

— Хорошо, Павел Анатольевич. Я поддерживаю эту идею и приложу все силы, чтобы Советскому Союзу было передано ядерное оружие и это реально сэкономит и время и деньги, но при одном условии.

Судоплатов, услышав от меня такое, с интересом повернул голову и чуть прищурил глаза.

— Слушаю вас, Сергей Иванович.

— Никогда и ни при каких условиях не применять ядерное оружие на своей территории, а лучше вообще не применять. Мы видели смерть мира от этого оружия, и мне бы очень не хотелось пережить еще раз это, тем более здесь будет жить моя семья и будет расти мой ребенок. Надеюсь, вы поймете, что мной движет.

— Сергей Иванович, за кого вы нас принимаете?

— Павел Анатольевич, я видел, как людей просто меняет оружие в руках, и они начинают смотреть, в кого бы стрельнуть, а при наличии такой кувалды, которая может заставить вздрогнуть весь мир, у многих будут чесаться руки.

— Вот вы о чем.

— Не только, Павел Анатольевич. Тут разговор очень серьезный, и не знаю, стоит ли его начинать, но степень нашей интеграции в ваше общество очень высокая и мы вплотную приблизились к точке невозврата.

— Что-то произошло, Сергей Иванович, о чем мне стоит знать?

— Все, что нужно, вы и так знаете, но пока не придаете этому особого внимания, но в перспективе это все может обернуться большими неприятностями.

— Вы про что?

— Ну, допустим, вы знаете свою судьбу. Про арест, про подорванное здоровье. Вы думаете, сможете этого избежать? Я не уверен.

— Вы что-то знаете?

— Нет, просто смотрю в будущее, так сказать, интерполирую. Пока не будет налаженной системы преемственности политического курса, воспитания и фильтрации кадрового состава, у нас с вами нет будущего.

— По-моему, вы однозначно указали на людей, кто повел страну к развалу.

— Павел Анатольевич, ну вот от вас я такого не ожидал. Ну грохнете вы Хрущева, ну Леня Брежнев не переживет войну и словит свою шальную пулю. Но вместо них придут другие аристократы от коммунизма, и они будут поступать точно так же: строить свою власть на обломках и дискредитации предшественников, от раза к разу нарезая себе все больше и больше полномочий, льгот и, главное, приближаться к абсолютной безнаказанности.

— Вы можете что-то предложить?

— Нет, к сожалению. Этот вопрос не был решен и в наше время у нас в стране, точнее, как оно говорилось — на постсоветском пространстве. Но вас это должно касаться в первую очередь, преемник Сталина в первую очередь начнет избавляться от его силовиков, и вы один из них: легендарный диверсант.

Судоплатов опустил голову. Он и сам об этом не раз думал, перечитывая свою биографию из будущего, но откладывал решение этой проблемы, переключившись на исполнение своих прямых обязанностей. Но Оргулов, такая была у него настоящая фамилия, поднял не зря эту тему, значит, боится или что-то знает, но не говорит. Но тема действительно острая, что будет потом. Одна тысяча девятьсот пятьдесят третий год — эта дата у него горела в голове, и он ее опасался.

— А ведь Сталина его окружение начнет потихоньку гнобить еще в сорок девятом, и есть определенная вероятность, что делалось это с подачи Запада.

— У вас есть новая информация?

— Только аналитические обзоры. Я напряг наших новых друзей, они должны либо подтвердить мои предположения, либо выдвинуть что-то свое. Я пользуюсь только открытыми источниками, что было доступно простому человеку, а вот там, наверно, остались реальные архивы…

— Вот это и есть еще одна тема, которую хотелось бы с вами обсудить, раз вы наши представители в вашем мире.

Глава 13

Поговорив по телефону с Малышевым о сроках поставки новых танков под Москву, Сталин устало положил тяжелую эбонитовую трубку и простым, остро отточенным карандашом сделал пометку на листке бумаги, где были отмечены первоочередные задачи на сегодня, и бросил взгляд на перекидной календарь на столе.

"Уже двенадцатое декабря… — и сердито засопел. — В это время, в другой истории мы уже фашистов выбили за Можайск, а тут все топчемся…"

Спина болела от долгого сидения, и Сталин, чуть кряхтя, встал и несколько раз прошелся по кабинету, разминая затекшие ноги. В дверь осторожно постучали, и невозмутимый Поскребышев на небольшом подносе принес очередной стакан горячего чая, отдельно чистую чашку и небольшой чайничек с горячей водой. Нейтральным голосом он тихо сказал: "Иосиф Виссарионович, не забудьте принять лекарство", и так же тихо ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Сталин невесело усмехнулся, подошел к столу, достал из ящика пакетик с надписью "Фармацетрон", надорвал его, засыпал содержимое в стакан, залил горячей водой и размешал ложечкой. Чуть отпив, смакуя кисловатый вкус, он в несколько глубоких глотков осушил стакан, чуть скривившись от кислоты напитка.

Вот ведь потомки придумали такую полезную вещь: не надо глотать порошки, мерить температуру, когда в стране такое творится, а тут выпил и можно идти дальше работать.

Он сначала настороженно относился к этим препаратам, опасаясь какой-нибудь пакости от потомков — ну не верил он, что все так же, как Оргулов и его соратники, преданы Родине. Потомки сами же говорили, что его, товарища Сталина, в будущем многие ненавидели, и чтоб испортить отношения и просто навредить, вполне могли пойти на какой-нибудь подлог. Но болеют даже вожди и им нужны хорошие лекарства, поэтому капитан Строгов, который уже давно у потомков стал своим, выполнил просьбу Судоплатова и достал вроде как для себя сильные лекарства от простуды. Сев за стол и отхлебнув чая, Сталин посмотрел на лист бумаги со списком вопросов и задумался.

Сегодня налет на столицу был особенно сильный, и главе государства пришлось спуститься в бункер, где были оборудованы для работы специальные помещения, точные копии его апартаментов в Кремле, там же проводились совещания, просмотр кинофильмов и прием пищи. Где-то наверху ревели сирены, извещая граждан о нападении, хлопали зенитные пушки, отправляя в ночное небо Москвы сотни тонн металла, грохотали взрывы тяжелых авиабомб, сносивших целые дома, звенели сигналы пожарных машин, несущихся по улицам к местам возникновения пожаров. По прошествии нескольких месяцев войны немецкие авианалеты уже стали чем-то обыденным и привычным, но все равно необходимость почти каждую ночь спускаться в бункер выводила из себя Сталина и задевала его самолюбие, как главы одной из самых больших стран планеты. Благодаря мощной системе ПВО, удалось снизить до минимума дневные налеты на Москву, когда город был как на ладони, и противник, понеся большие потери от действий советской истребительной авиации, вынужден был перейти к практике массированных ночных бомбардировок. Но и тут у потомков было готовое решение: радиолокационные станции быстро выявляли немецкие бомбардировщики, а переделанные медлительные СБ превратились в эффективных ночных охотников, с запредельных дистанций расстреливающих из 30-мм пушек противника, тем самым, как там говорил полковник Щедрый, существенно уменьшив поголовье бомбовозов, что сразу сказалось на интенсивности бомбардировок столицы.

На глубине, недостижимой для самых мощных бомб, ничего этого не было слышно. Только тишина, изредка нарушаемая тихим стуком в дверь, когда каждый час ему предоставляли сводки ПВО, данные Генштаба о ситуации на фронтах, информацию о прохождении воинских эшелонов и о почти поштучном распределении по войскам произведенных и полученых по ленд-лизу от американцев и англичан танков. Ситуация на фронте была крайне тяжелой и судьба столицы висела на волоске. Грела мысль, что в той, другой истории, они выстояли, выдержали и нанесли врагу сокрушительное поражение, но вот как все пойдет сейчас, никто предугадать не сможет, даже знающие потомки. Хотя Шапошников прав — им удалось в полной мере воспользоваться информацией из будущего и в данный момент ситуация на фронте сложилась менее драматическая, чем в той, другой истории. Фашисты только-только взяли Можайск, основательно получив на Бородинском поле от смешанной экспериментальной группы. Это не значит, что воюют только пришельцы, глупо так считать: миллионы советских граждан взяли в руки оружие и ушли на фронт. Но уже не было бездумного бросания слабовооруженных курсантов и неподготовленных ополченцев под немецкие танки, чтоб хоть на пару часов задержать их продвижение: об этом они еще знали в июле и соответственно подготовились, насколько это можно было сделать в нынешних условиях.