Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

был, так что за меня ты ведь не желаешь мой вес в серебре? – усмехнулся Боян, глядя, как Ингвар хмурится, будто видит нечто подобное в первый раз.

– Йотун тебе в брод… – Ингвар приложил руку к боку: попытки засмеяться еще отдавались болью, и он уже привык вместо смеха сразу морщиться. – Да уж, дева из тебя… Хоть и с косой.

– Твой отрок-лечец мне сказал, что… Как я его понял, при твоем нынешнем здравье тебе девы пока не требуются, но если все же да, то уже на днях их будет сколько угодно.

– Не своди меня с ума! – взмолился Ингвар. – Какие, к йотуну, девы?

– Скоро будет Еньов день[191]. И ты увидишь много красивых дев. Даже саму Невесту Солнца – Калиницу. Уж это, я верю, тебя подбодрит.

– Благо тебе… – Ингвар снова лег на спину и закрыл глаза. – Теперь я богат и счастлив.

Вот, выходит, ради чего он ходил на Греческое царство – ради двух дырок в шкуре, пары ожогов на морде и мешочка серебра размером с два сложенных кулака. Олег Вещий на том свете подавится от зависти… А тут еще родной брат болгарского царя – как с дерева слетел! – с которым они подрались по пути туда, теперь сидит рядом и рассуждает так дружелюбно, будто Ингвар к нему в гости приехал!

И Мистины рядом нет! Когда Ингвар чувствовал, что чего-то не понимает, ему всегда очень не хватало быстрого ра-зумом побратима.

– А ведь я тебя предупреждал, – снова сказал Боян, и на этот раз Ингвар его услышал.

– Что ты предупреждал?

«Про Кощеево масло и огнеметы ты, йотун тебе в рыло, не сказал ни полслова!» – с досадой мысленно добавил он, ибо думать сейчас мог только о причине своего бедственного положения.

– Я предупреждал: нужно устроить пир на Белом острове и принести жертвы. Иначе святой Андрей… и другие владыки моря не дадут тебе удачи. И что вышло? Как я понял твоих людей, тебя постигла неудача как раз на море. Святой Андрей послал твоим противникам тихую погоду и попутный ветер. А тебя это погубило, и сотни твоих людей нашли смерть в морских волнах. Если бы ты послушал меня – и твоего побратима, – то могло бы быть и наоборот.

Ингвар молчал, не открывая глаз. Он давным-давно забыл о том разговоре, но сейчас уже готов был признать себя неправым и исправить ошибку.

– Ты говорил… – постепенно услышанное в те дни всплывало в памяти, – что этот ваш… Андрей умел вызывать умерших с морского дна и оживлять их?

Боян помолчал, прикидывая, к чему это, потом ответил с мягким сожалением:

– Думаю, святой апостол творил эти чудеса только для крещеных людей.

Он ничего не добавил, но в воздухе ощутимо повис вопрос. И Ингвар задумался: какую цену он заплатил бы греческому чудотворцу за возвращение со дна Босфора всех тех, кто там остался?

– У меня есть один, кто силу креста осознал, – обронил он, вспомнив Дивосила. – Прямо ушиблен, пес его мать… Может, сторгуемся?

– И кого же ты хочешь выкупить в обмен на спасенную душу? – сдержанно усмехнулся Боян. – Я слышал, твой побратим жив и даже не ранен…

– Этого беса палкой не убьешь. А вот младший брат моей жены… Я о нем ничего не знаю.

Ингвар сам не знал, зачем рассказывает Бояну то, о чем не собирался рассказывать даже Эльге. С закрытыми глазами слушая мягкий и низкий голос Бояна, он невольно вспоминал ночное греческое небо – бездну синеватой черноты, усыпанную сверкающей солью звезд. Сейчас он уже осознал, насколько это было красиво, пусть это зрелище и связывалось в его памяти с болью и яростью. Казалось, этот низкий и мягкий голос идет из глубины собственного сердца, что это говорит с ним лучшая часть его, Ингвара, души.

Чародей. И еще раз Ингвар пожалел, что рядом нет Мистины. Тот лучше понимает в этих делах… Как он без него станет разбираться с этим клятым Белым островом? Как сын правящего рода, Ингвар был обучен приносить какие угодно жертвы, но знал, что дух Мистины куда способнее к общению с богами.

– А еще я хочу пригласить тебя в Несебр, – снова заговорил Боян. – При хорошем ветре лодьи легко дойдут туда за два дня. И там ты и твои люди смогут спокойно оставаться столько, сколько вам нужно, чтобы окрепнуть. Там живет мой родич, Калимир, мы с ним в дружбе, и ради меня он окажет тебе гостеприимство. Да он сам будет рад знакомству с тобой.

– Это еще почему?

– Их семья ведь желала с тобой породниться.

– Как это? – удивился Ингвар.

О подобных желаниях кого-либо из болгар он слышал в первый раз.

– Когда наш дед Борис ушел в монастырь, его престол унаследовал старший сын, по имени Владимир. Но он был приверженцем старых богов и вновь отверг Христа. Тогда Борис вышел из монастыря, приказал схватить Владимира и ослепить. Власть получил наш отец, Симеон, а Владимир доживал свой век в заточении, в Плескове. Наш отец оставил ему этот город, старую столицу – он его не любил. Для себя он начал строить Великий Преслав и перенес свой престол туда. А род Владимира и сейчас живет в Плескове, но Несебр входит в их владения. Его отвоевал у греков хан Крум. У Крума был сын Омуртаг, у Омуртага – сын Маломир. Он получил престол еще подростком, в обход двоих старших братьев. Отец отверг их за склонность к христианству. Их звали Боян и Звиница. Боян принял крещение от греческого епископа из числа пленных, и за это Маломир приказал его казнить. Но и сам умер совсем юным, не оставив потомства, и престол получил Пресиян, сын последнего из троих братьев – Звиницы. А сыном Пресияна и был мой дед Борис. Потомки Владимира уже не носят звание князей. Боил Калимир – внук Владимира.

– Постой…

Ингвар быстро запутался среди незнакомых имен, из коих отметил лишь два. Что его красноречивый пленник носит родовое имя – ничего удивительного, Ингвар сам был назван в честь первого из потомков Харальда Боезуба, что поселился среди славян. Но второе…

– У древлян есть Маломир – он вам родич, что ли?

– Истинно. Он тоже внук Владимира. Его мать, Владислава-Анна, была Владимирова дочь. Все потомки Владимира крещены, но, я боюсь, вера не проникла в их души, и они носят крест лишь из страха за свою жизнь. Семья Владимира искала себе союзников среди других князей, кто держится старых богов. Пресиян, отец Калимира, предлагал свою дочь в жены тебе…

– У меня есть жена… Когда это он предлагал?

– Лет