МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Бестия

Остренькая хитрая лисья мордочка вытянулась, и носик затрепетал в ожидании скорой добычи. Удивительно, как в столь юном создании сочетаются черты, характерные для стерв со стажем. Марину Белокурову все подружки звали Бестия, не убоявшись колдовских чар и порчи, которую она могла бы в отместку навести. Закончив с отличием школу – учеба всегда давалась ей легко, – Бестия оказалась на распутье. Учиться дальше не хотелось. Кругом подружки крутились, как сырные шарики в масляных купелях: устраивались на блатную работу, выскакивали замуж, заводили богатых папиков… Но родители, вполне приличные и интеллигентные люди, словно созданные для того, чтобы опровергнуть пословицу о яблоках, падающих в самый неподходящий момент и не туда, куда надо, ждали от нее высшего образования. И Бестия смирилась, пойдя не в самый престижный, зато гарантирующий ей беззаботное времяпровождение в своих стенах вуз. Там она начала учиться вполне прилично, благодаря природной сметливости и хорошей памяти – спасибо родительским генам. Мама Бестии, закончив Плешку – Институт народного хозяйства, – не пошла работать, а посвятила жизнь воспитанию дочери, благо папа, служивший в КГБ, зарабатывал достаточно и после распада СССР. С детских лет маленькую Бестию водили не в спортивную секцию и не в музыкальную школу, а в театр моды. Худенькая, стройная, высокая для своих лет, она обращала на себя внимание, и одно время даже родители других обучающихся забили тревогу – их дети, талантливые самородки, не хуже какой-то выскочки, оказались в тени, были отодвинуты на второй план и в прямом, и в переносном смысле: главный постановщик и преподаватель детского театра выстраивал свои композиции в расчете на обаяние Бестии и мастерство. Во всех постановках она красовалась на передней линии. Ею заканчивали выходы и привязывали к ее движениям сценические задумки. В девять лет она выиграла какой-то детский конкурс, и после этого родители как с цепи сорвались. Все киностудии были атакованы почувствовавшей запах успеха мамашей. Фотографии оставлялись для банков данных на киностудиях, телефон оборван был у Грачевского, снимавшего очередной «Ералаш», модельные агентства столицы тоже не были обойдены вниманием. Бестия стала моделью сразу в трех из них – тех, которые выказывали хоть какой-то интерес к детям. Правда, через какое-то время и мама и дочь несколько охладели к этому делу. Фотографии пылились в папках агентств, киностудии не спешили пригласить талантливую малышку для съемок – кинопроизводство после развала СССР еще долго приходило в себя. Известные режиссеры клипов и фильмов старались снять в кадре близких родственников и детей друзей, а то и спонсоров, то и дело появлявшихся на горизонте. Бестия засматривалась на мальчиков и перестала посещать даже любимую школу танцев, в которую перерос детский театр моды. Однако теперь, спустя почти семь лет, не проходило дня, чтобы Бестию не звали в какой-нибудь рекламный проект.

Бестия крутила в руках очередную визитку, на которой выпуклым черным шрифтом на прозрачном пластике значилось: «Валерий Кичин – продюсер» и телефон. Половина из подходивших к ней на улице конечно же были липовыми режиссерами и фотографами, пытающимися завлечь юную девушку соблазнительными предложениями, но Бестия каким-то чутьем предвосхищала события.

Так она получила маленькую роль в картине известного мастера, который вдруг после десяти лет творческого молчания снял очередной шедевр – про последствия перестройки. Дочь главной героини в исполнении Бестии появлялась в кадре всего пару раз, но уже на следующий день после выхода картины на экран телефон дома звонил не переставая. Все друзья и знакомые отметили дебют и сочли своим долгом засвидетельствовать фальшивую или, того хуже, расчетливую радость – авось не забудет в следующий раз порекомендовать кого-то из бывших партнеров по занятиям дефиле для съемок в новом проекте, сообщит о кастинге, даст знать о пробах.

Затем ее, повзрослевшую, все же уговорили записаться в одно из открывшихся с помпой агентств.

Бестия сразу приглянулась директору агентства, хотя он и был геем. Но модное личико сулило немалые барыши. Ведь наряду со спонсорскими деньгами, получаемыми от владельца агентства – любителя юных дев, – всегда существует возможность заработать и на непосредственном бизнесе: продать за границу или для рекламной кампании крупной фирмы свежий образ, способный стать новой путеводной звездой для десятков ненормальных дизайнеров от-кутюр, редакторов глянцевых изданий. Бестия стала получать лучшие кастинги в первую очередь. Ей сделали шикарные фототесты у Семена Танка и подстригли челку, так что она сразу стала модным персонажем, а не просто красивой девочкой-моделькой.

Валерий Кичин смотрел пытливо, хмуря брови и вертя в руках коробочку-визитницу, из которой минутой раньше достал кусочек пластика со своими координатами. Нельзя сказать, чтобы продюсер Кичин нуждался в моделях для рекламы. Он занимался организацией крупных корпоративных праздников и не стал бы возиться с раскруткой даже очень перспективного лица. Но, как любой страстный поклонник женщин, не мог пройти мимо приглянувшегося ему личика. Кичин был «рожистом», то есть мужчиной, для которого в потенциальном партнере лицо важнее фигуры. Он возбуждался именно на лица, а не на длину ног, величину или форму груди и прочих округлостей женского тела. Противоположности (к числу которых относился, например, Боров) назывались «фигуристами» и западали на туловище сильнее, чем на губы, нос и форму скул. Лицо Бестии вызывало трепет в сердце Кичина, хотя он очень хорошо держал себя в руках. Ничего, кроме профессионального интереса, не отражалось в данный момент на его утомленном шоу-бизнесом лице. Оно производило впечатление на молоденьких девушек, вызывало ощущение профессиональной принадлежности к кругу избранных. Пышная шевелюра, чувственные губы, огромные добрые глаза с соответствующими статусу занятого и ведущего преимущественно ночной образ жизни человека кругами под ними. Этот образ можно было стойко ассоциировать у старлетки с человеком, который все сделает, чтобы завтра она уже блистала в кругу избранных актеров, певцов, спортсменов, музыкантов и режиссеров. И Бестия велась. Точно так же недавно она получила заказ на съемку каталога молодежной одежды. Подваливший к ней на Сретенке худощавый дядька действительно оказался фотографом, который снимал ничем не примечательные наряды для тинейджеров. Чутье не подвело Бестию. Пятьдесят долларов, полученные ею за тот съемочный день, были лучшим доказательством того, что можно работать и без агентства.