Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

— Проснулся, голубчик? — для проформы осведомилась я, стараясь говорить совершенно нейтральным, почти безразличным тоном. Равнодушие подчас пробирает куда сильнее банального гнева или наигранного сочувствия. — А теперь слушай внимательно. Ты разбойник из банда Шалого, возможно, заслужил смерть от ран под кустом, но уж коль попался на нашем пути, у тебя появилось целых три варианта возможного будущего. Я сегодня невероятно добрая с утра, наверное, позавтракала хорошо, предлагаю выбрать любое из перечисленных по вкусу. Ты меня понял?

— Д-да, магева, — осторожно сглотнув, пробасил разбойник, на лбу выступили мелкие капельки пота, может и подбородок дрожал, впрочем, в густых зарослях бороды таких подробностей было не разглядеть.

— Первый вариант: мои телохранители убивают тебя прямо здесь и сейчас, — степенно начала перечислять я, будто не замечая страха жертвы. — Честно говоря, не слишком выгоден, жаль потраченных на твое исцеление сил. Второй таков: под нашим конвоем ты следуешь до славного города Ланца, где будешь передан с рук на руки страже и, как я понимаю, закончишь жизнь на эшафоте. Кейр, чего с разбойниками делают: голову рубят, четвертуют или вешают?

— В Патере заклеймили б и на каторгу, в рудники, чтоб через пять-шесть лун от каменной пыли окочурился, а в Ланце? Там вешают по обычаю, в полдень, — меланхолично дал справку бывший палач, осведомленный о делах коллег.

— Значит, закончишь жизнь с петлей на шее. Пожалуй, в этом варианте есть справедливое зерно, ты получишь все заслуженное по закону, однако, тащить тебя до столицы и сторожить в наши планы тоже не входило. Посему щедро предлагаю еще и третий вариант, магический. Мой спутник потерял коня, ты можешь заменить его и отработать во искупление совершенных преступлений сужденный срок.

— Коня? Я не понимаю, почтенная магева, — пробормотал мужик, совершенно очевидно варианты номер один и два ему совершенно не понравились.

— Конь — это такое домашнее животное с четырьмя ногами, на копытах, спереди грива и морда, сзади хвост. Вот рядом, к примеру, мой, Дэлькором зовут, — заслышав свое имя, образец лошадиной породы гордо вскинул голову и стукнул копытом, — ты, конечно, таким красавчиком-скакуном не будешь, даже не мечтай, но некоторое общее сходство гарантирую. Короче, я превращу тебя в жеребца, и ты пребудешь в этом обличье до тех пор, пока мера честной службы не превысит меры злодеяний. Очень может быть, что тебе придется провести на копытах всю оставшуюся жизнь, но я не исключаю и иного, — объяснила я, исподтишка любуясь изумленными лицами спутников. Лакс, кажется, только сейчас понял, что мои угрозы превратить его в лягушку могли быть не просто шутками. — Итак, каков твой выбор?

Разбойнику было страшно, очень страшно и, наверное, в первый раз за последние годы ему нужно было не следовать указанной старшим братцем кривой дорожке, а выбирать самому, самому решать: жизнь или смерть, делать странный и страшный выбор. Два клинка прижатые к телу мешали рассуждать, не давали избежать выбора, магева требовала ответа. Времени собраться с мыслями не оставалось. Человек вздохнул настолько глубоко, насколько позволял меч Кейра и выпалил, словно в прорубь бросился:

— А где наша не пропадала, там выживала! В коня, превращай, магева!

— Отлично, приготовься, — я довольно улыбнулась и снова подобрала с травы кисточку и краску.

— Прямо сейчас? — севшим голосом спросил мужик, никак не ожидавший столь поспешного воплощения моего предложения.

— А что откладывать? Пора высиживать! — решительно объявила я.

— Кстати, а как тебя звать, приятель, надо же нам будет жеребцу кличку выдумать!? — вмешался Лакс, нарочито показывая, что ему все нипочем.

— Бурас, — шепнул разбойник, против воли начиная мелко дрожать, когда кисточка, с красной краской приблизилась к его рубашке.

— Хорошее, типично лошачье имя, — одобрила я и взмахнула орудием труда, как дирижер палочкой.

Честно говоря, Лакс зря испугался насчет лягушек, я понятия не имела, как трансформировать человека в земноводное. Вопрос был не в серьезной разнице габаритов или интеллекта между начальным продуктом и конечным результатом, я просто пока не настолько хорошо владела рунной магией, чтобы переделывать живую материю по своей прихоти. Но насчет коня я была почти уверена, по одной простой причине: среди набора рун существовала руна Эвайз, символизирующая движение и лошадь! А если прибавить к ним руну трансформации — Дагаз и Манназ — руну человека, то получалась прекрасная основа для заклинания, так сказать, шаблон-инструкция для неопытного пользователя. Тем паче, что руны эти складывались в весьма гармоничную фигуру, которую мысленно нужно было просто расцветить разными оттенками, чтобы видеть, как одна руна переходит в другую.

Тишина, повисшая на маленьком пятачке, казалась тем более значительной, что вокруг продолжалась лесная жизнь, шорохи, щебет, шелест, вполне мирные и обыденные звуки. А моя кисточка рисовала на человеке волшебные знаки. Краска светилась силой: темная грозовая синь, коричневый и кроваво красный, почему-то с зелеными прожилками. Руны никогда не бывали одного и того же цвета, ведь вмещая в простое сочетание линий бездну значений, призывали разную магию. Думаю, мне никогда не надоест смотреть на них и взывать к волшебству. Сила пела вокруг, во мне, изливаясь через меня в мир, преобразуя его по магевской воле…

Я увлеклась процессом настолько, что перестала волноваться за окончательный результат. Кажется, именно так нам и советуют жить мудрые люди: наслаждайся действием, не зацикливайся на итогах. Дома у меня такое получалось, хоть и не всегда, здесь же удавалось куда чаще, наверное, потому, что процесс был в кайф. Словом, я увлеклась, а когда опомнилась вместо валяющегося на травке Бураса стоял конь. Такой здоровенный, не орловский рысак, а скорее тяжеловоз с крупным массивным костяком, косматая черная грива и хвост топорщились так же буйно, как человеческая борода, даже ноги близ копыт охватывали густые метелки волос, а вот шкура получилось светло-серая в черную крапинку. А ничего себе получился жеребец! На мой взгляд, так и вовсе, Бурас в этом обличье оказался куда симпатичнее прежнего ничтожного человека. Черные глаза коня влажно блестели, бархатные крупные, навыверт ноздри шумно раздувались.

— А он красивый, — в такт моим мыслям задумчиво протянул Фаль, первым нарушив молчание. Сильф покинул Кейра, на плече коего восседал в качестве персонального утешителя, и облетел новую животину, всесторонне изучая ее.

— Ну как, годится? — спросила я телохранителя, втайне гордясь плодами трудов: надо ж такого коня из отребья человеческого сотворить!