Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

— Ну что, магева, невинного барашка вылечила? — в снисходительно покровительственном тоне спросил Кейр.

— Нет, конечно, он разбойник, — нехотя согласилась я. — Только все-таки больше дурак, чем кровопийца, всю жизнь на чужом поводке проходил, не умеет своим умом жить, оттого и в дурное дело влип по самое не балуйся.

Отчаянное конское ржание, переходящее в хрип, раздалось с той стороны, где оставили лошадей. Мужчинам потребовалась доля секунды, чтоб обменяться быстрыми взглядами и распределить обязанности. Гиз и Лакс остались со мной, Кейр рванул назад, пара мечей бабочками бесшумно впорхнули в руки воина. Фаль отважно ринулся за воином. Лошадь уже даже не ржала, кричала почти человеческим голосом, полным неизъяснимой муки, будто с нее кожу живьем сдирали, ей вторили бэк-вокалом остальные животные. Я собралась следом за Кейром, где-то в глубине души гаденько радуясь: "Слава богу, не Дэлькор! С ним все в порядке!". Гиз заступил мне тропу, коротко приказал:

— Подожди, там может быть опасно.

— Тем более! — против воли тормознув, перебила я его, — вы — мечи, я — магия, для сражения может понадобиться и то и другое! Пусти!

Гиз отрицательно качнул головой, уступать он не собирался. Лошадь перестала надрываться, и это молчание показалось страшнее плача-ржания, я зыркнула по сторонам, прикидывая, не свиснуть ли Дэлькора, да помчаться через ежевичник напролом. Но принципиальный спор клинка и волшебства прервался, едва начавшись. Несколько мгновений напряженного ожидания и из-за ежевичника послышалась печальная брань. Кейр возвращался, на плече у него сидел Фаль и взахлеб рыдал. Телохранитель отрывисто выпалил:

— Лист, коняга мой, околел. На красную язву в траве наткнулся. Ее-то копытами подавил, да поздно, тварь подлая куснуть успела. И как только угораздило? Они ж от своих лесных ям далеко не уползают. Эх… Хорошо хоть никто из нас на нее не напоролся. Я лошадок подальше отвел, чтоб смерти не чуяли.

— Красная язва? — недоуменно переспросила я, все еще слабо знакомая с опасной фауной и флорой здешних мест.

— Змейка такая приметная, черная в красных точках, в здешних краях водится, редкая и ядовитая очень, — печально объяснил Лакс. — Если человека куснет, да яд вовремя отсосать, еще ничего, а животина домашняя сразу дохнет.

Воин покосился на спящего разбойника и в сердцах сплюнул. Да уж, невезуха так невезуха. Чего бы ползающей по кустам змейке было не куснуть мерзавца, по которому плачет виселица, вместо ни в чем неповинного коняги? На земле мужик долго валялся, жри — не хочу, ан нет, ползучая тварь дождалась, пока мы своих лошадок пустим пастись, и ужалила четвероногое Кейрово имущество, да и сама нашла смерть под копытами. Прямо, "Песнь о вещем Олеге", блин!

Лошадь было жалко, а уж телохранителя и подавно. Я не барышник, однако, догадывалась, новый хороший конь явно стоил немало, и пусть теперь мы резко увеличили зарплату Кейсантира, все равно не настолько, чтоб лошадей табунами скупать. Да и до Ланца еще доехать надо, представив сурового Кейра на трюхающей Белке, я невольно фыркнула, нарушая скорбную тишину. Должен быть другой выход. Разбойник всхрапнул и зачмокал губами, я вздрогнула от заметавшейся в голове мысли.

— Оса, а ты не можешь оживить коня? — неожиданно спросил Лакс. Оказывается, он был совсем рядом, за спиной, то ли собирался помочь в борьбе с препятствиями, то ли, напротив, готовился хватать сзади и держать, если я на Гиза берсерком кинусь, очертя голову.

— Не знаю, но пробовать без крайней нужды не хочу. Некромантия не мой конек, — призналась я без малейшей неловкости. — Да и неизвестно какую тварь волшебством в мертвое тело завлечешь. С человеком бы я рискнула, а лошадь… Нет, я лучше Кейру новую раздобуду в качестве компенсации за свою безалаберность.

— Ты-то тут при чем? — телохранитель так удивился, что даже переживать о скоропостижной кончине лошади почти прекратил.

— Оставила бы на животных защиту, какую постоянно вокруг отряда держу, конь цел бы остался, — признала я промах, стоивший жизни бедолаге Листу. — Да только толку теперь рассуждать. Задним умом все крепки.

— По-твоему человека оживить проще, чем лошадь? — неожиданно заинтересовался другим аспектом проблемы Гиз. Наверное, для него обратимость процессов жизни и смерти представляла практический профессиональный интерес. Убиваешь тут, стараешься, а пришла магева, пальчиком махнула, труп встал жив-живехонек. Весь контракт коту под хвост, труды насмарку!

— Не то чтобы проще, магия в принципе одинаковая нужна, только, — я принялась делать теоретические выкладки, основанные на верхушках оккультных знаний и религиозных доктрин, — душа человеческая куда сложнее и сильнее животной сущности. На зов мага легко отозваться должна, в случае чего результат легко проверить можно, а звериная… Кто ее знает, куда после разделения с телом и как быстро девается? Начнешь приманивать, а пока услышит, сообразит и отзовется, теплое местечко неизвестно что занять может, и отличишь ли, нет от прежнего хозяина — не факт. "Кладбище домашних животных" Кинга читала, воплощать в жизнь его фантазии не хочется.

— Кинга? — переспросил любопытный ко всем моим знаниям Лакс.

— Стивен Кинг — очень плодовитый автор-мистик, обожающий запугивать читателей, — объяснила я максимально доступно.

— Пойду лопату достану, — вздохнул Кейр, думая о своем, о практическом.

— Не будем уподабливаться мышке, вышедшей замуж за слона и потратившей всю жизнь на похороны скоропостижно скончавшегося супруга. Лошадку я лучше твою сожгу, а то какие-нибудь лесные звери или шибко голодный люд на ядовитое мясо польстится, — возразила я и, не дожидаясь возражений не доверяющего моей широкой пироманской душе телохранителя, шустро протараторила: — Все сделаю чуток позднее, а пока давайте-ка с этим разбойником разберемся, есть у меня одна замечательная идейка. Поговорить надо, вы же с оружием его постерегите, во избежание враждебных действий в состоянии аффекта.

— С клинком у горла все смирные, — философски согласился Кейр и принял нужную стойку. Кончик его меча касался кадыка спящего. Гиз практически скопировал его позу, только свой клинок с темно-серым, не отбрасывающим бликов лезвием, направил чуть пониже пояса спящего.

Я мысленно стерла руну сна, витающую над головорезом, Лакс без церемоний, не спящая красавица, пихнул его носком сапога по лодыжке. Мужик распахнул глаза, дернулся было и замер, под красноречивой угрозой двух мечей. Да, с такой расстановкой сил, я бы на месте преступника даже не рыпнулась.