Третий полюс - Гюнтер Оскар Диренфурт

Для штурма вершины в данный момент осталось только двое наиболее работоспособных ― Эрцог и Лашеналь. 1 июня они в сопровождении сардара Анг Таркэ и шерпа Сарки переместили лагерь 4 к началу предвершинного фирнового склона, установив его под защитой ледовой башни (лагерь «4 бис»).

Задачей дня 2 июня была установка исходного для штурма вершины лагеря 5. Этот лагерь предполагалось установить на скальном ребре под восточной предвершиной Аннапурны I на высоте 7400 м. Когда наконец уставшие, почти задыхающиеся альпинисты поднялись к этому месту, их ожидало большое разочарование ― скалы были очень крутыми, плитообразными и покрытыми натечным льдом. Не оставалось другого выхода, кроме как вырубить небольшую площадку на фирновом склоне под скалами и установить на ней палатку, прикрепив ее крючьями, забитыми в скалы.

При установке лагеря оба шерпа работали старательно и со знанием дела, но предложение Эрцога подниматься на следующий день вместе с альпинистами на вершину старый опытный сардар Анг Таркэ вежливо отклонил: «Большое спасибо, Бара Сагиб... но у меня начинают мерзнуть ноги и я с удовольствием вернулся бы (с Сарки) в лагерь 4, если это возможно».

Для оставшихся французов это была тяжелая ночь. Ветер рвал стойки палатки, сползающий снег накапливался между крутым склоном и палаткой. Над Эрцогом, лежащим ближе к склону, тяжесть все увеличивалась, не хватало кислорода ― приходилось бороться с припадками удушья. Лашеналю, находившемуся на другой стороне палатки, постоянно казалось, что она съезжает со склона. Наконец рассвело, оба встали не только не отдохнувшими, а, наоборот, изнуренными.

Вопрос о том, чтобы готовить горячий завтрак, даже не возникал. Вместо него они приняли значительную порцию таблеток макситона. Это средство весьма сильно действующий стимулятор, энергично возбуждающий сердечную деятельность, создающий нечто вроде состояния легкого опьянения и устраняющий усталость, но... очень опасный лечебный препарат!

6 часов утра. Они выходят. Веревки кажутся им лишними, и альпинисты оставляют их на месте: ведь склон над «серпом» хоть и крутой, но без трещин. Погода хорошая, но холодно. Облегченные кошки хорошо держат на жестком снегу, только местами наст не выдерживает, и ноги глубоко проваливаются. Регулярно меняясь в прокладывании следа, Эрцог и Лашеналь, час за часом поднимаются к видневшемуся вершинному гребню. Крутой кулуар справа как будто ведет прямо к вершине. Вершинный склон все приближается, они уже находятся в кулуаре, идут вплотную друг за другом и, задыхаясь, все смотрят вверх: ведь осталось совсем немного, совсем чуть-чуть. И вот уже выход на гребень, несколько шагов налево ― и они стоят на вершине, на первом восьмитысячнике!

Чувство безграничного счастья? Отнюдь нет! Лашеналь хочет немедленно спускаться, он чувствует, что его ноги отморожены. Сейчас начало сказываться то, что в погоне за скоростью экспедиция отказалась от утепленных фетром специальных горных ботинок.

Быстрый взгляд на мрачные отвесы гигантской южной стены, короткий спуск по северной стороне на скальный выступ, чтобы сделать оттуда несколько снимков установленных на вершине вымпелов и флажков. К сожалению, снимки делаются без заднего плана, хотя вблизи находятся Дхаулагири и группа вершин Манаслу, и поэтому не имеют большой ценности.

Лашеналь уже начинает спуск. В спешке при подготовке к спуску Эрцог теряет рукавицу: она катится вниз И исчезает. Что теперь делать? Запасных рукавиц нет. Простая мысль взять из рюкзака носки и надеть Их на руки не приходит ему в голову. Держа ледоруб в обеих руках, он как можно быстрее спускается по склону, пытаясь догнать Лашеналя. Погода быстро ухудшается, и в тумане и снегопаде они теряют друг друга из виду. Когда Эрцог приближается к лагерю 5, он, к радостному удивлению, видит там две палатки.

Оказывается, за это время сюда поднялись связки Тэррей ― Ребюффа и Кузи ― Шац. Они дооборудовали лагерь 5 (без лавинных лопаток, копали ледорубами и посудой) и установили вторую палатку. После этого Кузи и Шац вернулись в лагерь 4, чтобы освободить место для ожидаемых восходителей. Тэррей и Ребюффа остались в лагере 5 (7400 м) и в беспокойстве ожидали Эрцога и Лашеналя.

Наконец появляется Эрцог ― один. «Мы сделали дело!» Тэррей хочет сердечно пожать ему руку, но то, что Эрцог протягивает ему, холодно, как лед, и твердо, как камень. Тэррей в ужасе вскрикивает: «Ты же отморозил руку!» Но Эрцог лишь безучастно бросает на руку равнодушный взгляд: «Ничего, все восстановится». «А где Лашеналь?». «Он сейчас должен прийти», ― с этими словами Эрцог вошел в палатку к Ребюффа, который тут же стал оказывать ему помощь.

Вдруг слабый крик о помощи! Метров на 100 ниже лагеря на склоне лежит Лашеналь. Тэррей, не раздумывая, глиссирует вниз ― весьма рискованное дело на жестком фирне ― и с трудом останавливается возле своего друга. У Лашеналя нет ледоруба, шапки, рукавиц, на ногах только одна кошка. Как он сорвался со склона, он и сам не знает. Было ли это результатом усталости и нехватки кислорода, короткой потери сознания или обморочного состояния... или это последствие чрезмерно большой дозы макситона? Если это так, то возбудимость макситоном могла быть причиной и других ненормальностей в поведении восходителей.

С бессмысленным взглядом Лашеналь кричит, что отморозил себе ноги до лодыжек, что ему нужно сейчас же спуститься в лагерь 2 к доктору Удо. Безуспешно Тэррей пытается втолковать, что подобная попытка спускаться непосредственно перед наступлением темноты, в пургу, без веревки и кошек была бы просто сумасшествием. Лашеналь с отчаянием вырывает ледоруб из рук своего лучшего друга и пытается бежать вниз. Но после нескольких шагов останавливается и решается следовать за Тэрреем. С бешеной скоростью Тэррей вырубает ступеньки вверх по склону к лагерю 5, а вслед за ним на четвереньках поднимается Лашеналь.

Ночь с 3 на 4 июня. Снежная пурга рвет палатки. В одной Ребюффа старается помочь Эрцогу, в другой Тэррею-Лашеналю. Долгими часами они массируют бесчувственные конечности. Одновременно им приходится заполнять всю посуду снегом, чтобы пострадавшие имели теплое питье. Снова снег накапливается между склоном и палаткой и все больше сужает и без того маленькое помещение. Наконец Тэррей с безграничной радостью видит, что Лашеналь может снова шевелить пальцами на ногах.

Начинает рассветать, но пурга все еще свирепствует. Может быть, это уже муссон, который, по сводкам индийской метеослужбы, должен скоро начаться. На всякий случай они хотят как можно скорее спуститься. Ноги Лашеналя опухли, и он не может надеть свои ботинки. Тэррей отдает ему свои, они больше на один или два номера, а сам, разрезав ботинки Лашеналя, надевает их на одну пару носков. Потом он на всякий случай кладет в свой рюкзак спальный мешок и немного продуктов. Так как Лашеналь потерял кошки, то для Тэррея остается только одна кошка. Еще одна неприятность ― Тэррей не может найти свой ледоруб. Лашеналь тоже потерял ледоруб, и теперь в распоряжении группы остается только два. Их берут Тэррей и Ребюффа: ведь они должны обеспечить безопасность спуска. Пошли!