Три полуграции, или Немного о любви в конце тысячелетия - Екатерина Вильмонт

– Ира! – раздался голос Олега Степановича. – Иду!

Алиса пошла за ней.

– Здравствуйте, – удивился Олег Степанович. – Вот, Александр Николаевич тут рецепты выписал…

– Я сейчас сбегаю! – воскликнула Иришка.

– Погоди, – распорядилась Алиса, – так что же с Татой, доктор?

«Старенький» доктор, мужчина лет пятидесяти пяти, с удовольствием взглянул на Алису.

– Ангина, представьте себе, но скрытая форма. Горло не болит, а налеты жуткие. Как я выяснил, вашей маме, – повернулся он к девочке, – уже нездоровилось, а она еще на холоде мороженого поела, вот и результат. Вот тут все назначения, надеюсь, жар уже к вечеру спадет, в крайнем случае к утру. Ну и пить надо побольше, только не холодное и не горячее, хорошо бы клюквенного морсу… Витамины тоже, но когда снизится температура. Вот, пожалуй, и все.

– Хорошо, что вы приехали, – сказал Олег Степанович Алисе. – Я должен отвезти доктора, я обещал, а надо за лекарствами сходить…

– Я все куплю и побуду тут до завтра, так что не беспокойтесь и спасибо вам большое.

– Да не за что, – почему-то вдруг смутился Олег Степанович.

– Алиса, лучше ты с мамой побудь, а я в аптеку слетаю, ладно? – сказала Иришка, когда Олег Степанович с доктором ушли.

– Как хочешь. Кстати, у вас клюква есть? Я бы пока морс сварила.

– Посмотри сама в морозилке. По-моему, была.

Клюква действительно нашлась, Алиса поставила ее варить и на цыпочках вошла к Тате в комнату. На широкой супружеской кровати больная Татка выглядела как-то очень сиротливо.

– Алиска!

– Говорят, ты у нас умная, мороженого нажралась? Ладно, ладно, ты молчи, тебе, наверное, разговаривать трудно.

– Нет, горло не болит.

– А твой Олег молодец, расторопный малый.

– Да, я так тронута… Ирка жутко перепугалась.

– Ты есть хочешь?

– Нет. Только пить.

– Я тебе морс варю.

– Ой как хорошо!

– А пока, может, тебе чайку с лимоном сделать?

– У меня тут есть… Нет, на кровать не садись, а то еще заразишься.

– Брось ты эту фигню!

Алиса с нежностью посмотрела на подругу и вдруг поняла, что та хочет ей что-то сказать, но не решается, что ли… Странно. В глазах у нее мука… и дело тут, конечно, не в ангине.

– Татка, что у тебя стряслось? Я же вижу, меня не обманешь.

– Да нет…

– Татка, расскажи, вдруг тебе легче станет, и даже температура может упасть…

В этот момент к ним ворвалась Иришка с лекарствами:

– Вот, принесла! Еще что-нибудь нужно?

– Нет, – покачала головой Алиса. – Ир, у тебя, наверное, были какие-то планы на субботу…

– Какие могут быть планы, когда мама больна!

– Ну, во-первых, ничего страшного с твоей мамой нет, а во-вторых, на меня-то ты можешь положиться, правда?

– Да, Ирочка, не сиди дома, мне уже лучше, и Алиса со мной побудет. Тебя, наверное, Денис ждет.

Ирка покраснела как вареный рак:

– Мам! Ты правда не обидишься?

– Не обидится, зуб даю! – поклялась Алиса.

– Спасибо вам, тетки! – И она умчалась.

Алиса протерла клюкву и вернулась в комнату. Тата спала. Она тихонько села в кресло. Слава богу, ничего серьезного. Конечно, и ангина может дать осложнения, да еще какие, но будем надеяться! Вообще-то Татку здоровьем Бог не обидел. Видно, она настрадалась в последнее время… Ой, а ведь Курбатов собирался сегодня звонить… ну и черт с ним. Я-то не обещала безвылазно дома торчать.

– Алиса, – вдруг позвала Тата.

– Я тут, и морс готов, правда, он еще горячий, но минут через десять уже можно будет пить.

– Алиса, я хочу тебе рассказать… Я в полной растерянности, может, ты поймешь…

И Тата поведала подруге историю своего знакомства с Гущиным и все, что за этим последовало.

– Как ты думаешь, почему он решил забрать у меня рукопись?

– Не знаю. Очень странно. Ты точно передаешь мне ваш разговор?

– Да, по-моему, я ничего существенного не упустила.

– И ты ничем его не оскорбила?

– Да что ты!

– Ну вот деньги ты зря швырнула. Он мог обидеться, особенно если он закомплексованный. Но не настолько же, чтобы рукопись отбирать!.. Татка, а тебе так нужен этот роман? Ты в Гущина влюбилась все-таки?

– Да нет… Я не знаю… Нет. Просто он мне столько наговорил…

– А ты и уши развесила…

– Видимо, да. Я давно уже ничего такого ни от кого не слышала… И еще он красивый.

– И молодой.

– Это мне как раз мешало. Но в какой-то момент вдруг так захотелось поверить… А он…

– Но, может, он и вправду решил, что так лучше?

Чтобы вас не связывали никакие служебные отношения, если он в тебя влюбился…

– А ты считаешь, такое возможно?

– Почему же нет, Татка? Да ты же красавица, в тебе столько прелести! Что ж тут удивительного… Ты со своим Ильей, конечно, немного расслабилась, распустилась, но все равно даже невооруженным глазом видно, какая ты… И между прочим, уже есть жертвы…

– Какие жертвы?

– Татка, ты дура или притворяешься?

– Ты о чем?

– Да об Олеге твоем… Он в тебя по уши…

– Перестань! – поморщилась Тата. – Олег просто очень хороший… Ему сейчас трудно, вот он ко мне и потянулся… Ничего такого нет и быть не может. Мы знакомы уже восемь лет. Ерунда. Вообще, если хочешь знать, я его к Соньке из-за тебя привела.

– Из-за меня?

– Да, он просил познакомить его с тобой, ты произвела на него впечатление.

– Да он мне сто лет не нужен, как и я ему, учти. Но я видела сегодня его глаза…

– Видела бы ты, какие глаза у Гущина… Аквамарин!

– Нет, все-таки наши бабы – это улет! Он ее оскорбил, обхамил, а она – аквамарин!

– Он талантливый…

– Про это я еще не знаю, а что он – сволочь, уже поняла.

– Как по-твоему, позвонить мне ему? Спросить, что все-таки случилось?

– Ни под каким видом. Не смей даже думать об этом! – рассердилась Алиса. – Надо быть гордой. Да пошел он вообще на хер… Говнюк! Не хватало еще, чтобы ты перед ним унижалась.

– Нет, зачем же унижаться, просто выяснить…

– Не нужно ничего выяснять. Вряд ли он сможет что-то вразумительное сказать, а вот нахамить – запросто. Татка, я тебя умоляю, не звони.

– Ну если ты так считаешь…

– Да, я убеждена, это как-то само всплывет. Он же все-таки будет появляться в издательстве. А что ж Олег его не спросил, в чем дело?

– В запарке был… А что у тебя, Алиска?

– Да ничего интересного. На следующие выходные в Прагу собралась… – Алисе ужасно хотелось рассказать подруге о Курбатове, но Татка сейчас была такая несчастная, что она решила промолчать. Однако они слишком хорошо друг друга знали.

– Алиска, не ври, я по глазам вижу! У тебя в них чертики прыгают, – значит, есть что-то такое. Давай-ка развлеки больную.