Кот баюн и чудь белоглазая - Александр Ладейщиков

— Радим, отец кличет, — шепнула на ухо старшему Блатида.

Юноша обеспокоено кивнул, мелко перекрестился по восточному обычаю, двумя перстами.

— Всё ли хорошо? — быстро спросил он, скидывая пимы и кафтан.

— Иди, он зовёт.

Радим подошёл к отцу, тот тяжко приподнял руку, мелко перекрестил сына. На лбу старика блестели капли пота, юноша слегка пожал руку отца — она была холодной и бестелесной.

— Сын, ты знаешь тайную тропку в княжий городок на реке…

— Конечно, батя. Я всё запомнил, когда мы ходили туда втроём, помните? А потом мы со Стефаном вдвоём ходили — я каждую зарубку помню.

— Скажи матери, пусть соберёт в дорогу, сама знает что. Бери Арианта, идите вдвоём. Ему уже пора знать путь. На сани нагрузите мешки с мехами, возьми соболя, чёрную лису и норку. Также бочонок мёду прихватите. Помнишь, летом в ручье за покосом перловицу собирали, перлы лежат у матушки в коробе — возьми его, сменяешь на ладан, если у них есть. Подойдёшь, как всегда, к дядьке Яххе, которого вы с братом Яхонтом дразнили, — старик слабо улыбнулся. — От меня поклон передашь, на малого скажешь — наш, дескать. Если скажет, что не знал про прибавление — отмолчись, бабы детей рожают много, забыли сказать, вот и всё. Возьмите у них пшеницы, овса, отрез льняной, соли не забудьте. Ночуйте в пещерке, что в склоне холма, будьте настороже, поглядывайте за волками. Да, возьмите ножи в сарае. Смотри за малым, дай ему лук средний, сам возьми большой. Ну, с Богом, идите, — старик махнул рукой.

Вышли на заре, восток розовел, как грудка снегиря, снег хрустел под валенками, под деревянными гнутыми полозьями саней. Сани нагрузили мешками, перетянули верёвками, чтоб не растерять товар. За плечами мешки с домашней едой, луки с натянутыми тетивами, на поясах колчаны, ножи в кожаных ножнах — настоящие охотники.

К вечеру добрались без происшествий до безымянной речушки, один берег был высок, глинист — мальчики влезли на крутой склон. Радим присмотрелся, нашёл запорошенную снегом плоскую плиту щебня, отвалил её. Ари помогал, пыхтел, по указанию старшего брата бросился собирать сушняк, приволок целую охапку ельника.

— Складывай сюда, перед входом, — Радиму нравилось руководить младшим братом, пусть и названным. — Здесь никто не ходит, дыма не увидит — до торгового пути день ходу, а волки не подойдут.

— Ночью не замёрзнем ли? — скорее для поддержания беседы спросил Ари.

— На ельник ляжем, камнем вход прикроем, да надышим — будет сносно. Сейчас тепло мороза нет, — снисходительно ответил Радим.

Радим отцовым кресалом высек искры — вскоре веточки затрещали, дым расстелился по земле, по приметам в эту ночь холод не должен побеспокоить путников. Поели вяленого мяса, разгрызли пару чёрных сухарей, а пить ничего с собой не взяли — зачерпнули снега, вот и всё питьё. Фляжку тащить без надобности — всё равно вода замёрзнет, пару дней можно перебиться.

Залезли в пещеру, Ариант улёгся на ароматную еловую подстилку. Радим прикрыл камнем выход, тоже прилёг — в щель светила Луна. Спали чутко, в лесу стояла абсолютная тишина, было слышно, как падают шишки, срываются с ветвей хлопья снега. Вдруг Радим приподнял голову — малый спал, тихонько посапывая. На пределе слуха юноши возник странный звук — будто кто-то пел песню, жутковато, подвывая. У Радима волосы встали дыбом, ему представилось что-то очень страшное, из тех сказок, что рассказывают ночью на сеновале, пугая и детей, и легковерных взрослых — оборотень с волчьей мордой, леший со страшными крючковатыми лапами, Баба Яга. Нащупав лук и стрелу в колчане, парень пополз к выходу. Ариант сразу же затих, потом открыл глаза, увидел бешеный взгляд старшего, палец, прижатый ко рту. Мальчик усилием воли сдержал крик, вцепился зубами в рукав. Овладев собой, он взял лук, острую стрелу с бронзовым наконечником, последовал за Радимом.

Коттин, имеющий огромный опыт общения с волшебными существами, решил сыграть в свою игру — он понимал, что молодые люди не устоят против древней ведьмы, но попытаются всё, же сыграть свои роли как надо. Коттин понимал — подойти незаметно к жилищу Бабы Яги им не удастся, она всегда настороже. Как Баба Яга, когда-то обычная женщина, приобрела волшебную силу и бессмертие, Коттин надеялся выяснить на месте. Он был готов рассказать ведьме собственную историю, лишь бы узнать ещё одну крупицу правды о жизни бессмертных — будущее становилось всё более туманным.

Когда ступа опустилась на поляну и девушка бросилась бежать в лес, а горячий парень Стефан решил воевать с ведьмой, Коттин счёл, что наступил лучший момент для его исчезновения. Он схватил меч и лук, забросил их за спину, где уже болтался мешок, шмыгнул за ствол ели, осторожно высунул нос. Яга была занята юношей, выскочившим с горящими глазами прямо на неё, вороны шумно орали над головой, удирающей на четвереньках Мишны. Коттин спрятался за молодой ёлочкой, потом на цыпочках побежал в противоположную сторону. На секунду он оглянулся, увидел, что Стефан стоит спиной к ведьме, разглядывая покинутое убежище, тотчас спрятался за толстое дерево. Бабы Яги странник не разглядел.

Отбежав от поляны, Коттин пошёл новым курсом, про себя отметив, откуда прилетела ступа, сопровождаемая стаей умных птиц. Наконец, бывший Кот вышел к избушке ведьмы, долго присматривался к следам, прочитал по ним, что все прибыли, что произошла стычка, похихикал над кочкой, вымазанной печной сажей. Коттин прокрался к крыльцу — Баба Яга на него не выскочила, не выпрыгнула — значит, занята гостями. А чем может быть занята ведьма, если не почуяла постороннего, да не простого витязя, а волшебного оборотня, с кольцом непонятного назначения, и глотком волшебного вина во фляге? Правильно — ведьма колдует, она отвлеклась, отключила внимание, позволяющее ей видеть всех проходящих по её лесу. Коттин осторожно взошёл на крыльцо, прошелестел вдоль стены, заглянул в окно. Ведьма пела, слов Коттин не слышал, он только видел в профиль вдохновенное лицо женщины, видел остекленевшие глаза юноши, слёзы, катящиеся из глаз юной Мишны. Осознав, что с какой-то целью коварная ведьма околдовала парочку, бесстрашный воин легко спрыгнул с огромного пня, что явно принадлежал дереву, росшему в древние времена. Коттин разбежался, взлетел на крыльцо, вломился в горницу ведьмы, вращая над головой мечом.

Ведьма взглянула на бывшего Кота и оторопела, замерев — пелена спала с глаз Стефана, он вскочил, столкнул со скамьи девушку, прикрыл её собой. Он решил напасть на обманщицу, продолжить несостоявшийся бой на лесной поляне — как вдруг увидел выражение лица Коттина. Стефан сделал шаг и замер, шаря по ремню, но ножа не было — древний странник давным-давно конфисковал его.