Кот баюн и чудь белоглазая - Александр Ладейщиков

— Мыр! Соизвольте опереться на мою лапку, пройдёмте во дворец! Позвольте представиться — Кот Баюн, просто Кот, — странное существо помахало рыжим хвостом, торчащим из-под кожаной куртки.

— Ох! Я же знала, что тут не всё чисто, — проворчала Славуня. — Ну ладно, пойдём, пора по-настоящему поговорить, — ведьма забросила меч в ступу, опёрлась на лапу Кота.

Парочка подошла к избушке, Баюн оставил женщину, бросился, мурлыча, поднимать и отряхивать от снега парня и девушку.

— Всё в порядке? Кровь ушами не пошла? — беспокойно спросил высоким журчащим голосом Кот.

— Не пошла, не пошла, — проворчал Стефан, — однако, предупреждать надо. А то останемся глухими, как старые вороны.

— Кстати, хорошо, что вороны улетели куда-то, — Кот оглядел окрестности.

— Ну да, вороны господину милее, — проворчала Мишна. Независимо задрав нос, девушка взошла в избушку. За ней потянулись остальные.

Радим долго смотрел, как Кика — так звали женщину, которой он всю ночь проповедовал учение Христа, уходит в лес. Рядом стоял младший, Ариант, он видимо не понимал, что женщина непременно погибнет. Месяц в зимнем лесу, страшные оборотни не давали ей никаких шансов. Даже и не оборотень, пусть он провалится в Геенну! Обычная пара голодный волков, рысь, медведь-шатун, что по какой-то медвежьей причине не полез в логово, спать до весны, а принялся шалить. Такой и человека сомнёт и съест, после того, как труп недельку полежит в буреломе.

Кика повернулась, помахала рукой. Потом запахнула шаль, поправила верёвку, которой подпоясала плащ, и скрылась за густой мрачной елью. Подростки постояли, Радим покачал головой, как делал в таких случаях старый Никон, велел вытаскивать санки — пора идти, рассвет уже освещал серебристые ветки плакучих берёзок, стайку красногрудых снегирей.

Под вечер лес стал реже, наконец, показались просветы, они всё увеличивались, местность пошла под уклон. Радим сказал с гордостью:

— Дошли по зарубкам, которыми отец когда-то путь пометил!

— А Кика идёт без дороги, без меток, — грустно ответил Ари.

— Ты уж молчи там, а то получится, как тогда, с Котом, — озабоченно промолвил Радим.

— Что, я маленький? С тех пор, сколько воды утекло? Ни скажу ничего! А почему нельзя говорить?

— Она господина Коттина видела, да и Стефана тоже! Вот когда встретимся с ними, и если они позволят — тогда всё другим и поведаем!

Ариант важно кивнул, доводы брата были солидными и справедливыми. А, значит — сомнению не подлежали.

Наконец, подростки вышли к берегу замёрзшей речки, на холме чернели заострённые брёвна, над частоколом струился белый дымок — печь протопили. Братья потянули поклажу в горку, их заметили, некоторое время рассматривали, затем ворота приоткрылись, как раз, чтобы протиснулись санки.

За оградой народ занимался своими делами, на помосте у частокола сидел мужик, посматривал на ту сторону, но чаще пялился внутрь. Посреди двора стоял короб на полозьях, густая шкура медведя закрывала его от падающего снега.

— А в городке гости, — заметил Ари. — Может, это наши приехали?

— Тихо мне тут! — испугался Радим, — С чего бы это? Они пошли в другую сторону, в Белозерск! Молчи! Как договорились!

В набольшей избе распахнулась дверь, на крыльцо вышел дядька Яхха, в ярко-рыжей лисьей шапке, с хвостом, небрежно заброшенным за плечо. Увидев молодых людей, он прищурился, узнал сына отшельника, живущего с чудской женой в глубине леса. Как зовут парня? А, Радим, конечно! Странное имя, не то словенское, не то северское. Ну, да ладно, это мелочь, какие только люди не ходят в караванах по рекам, главное не племя, главное — выгодная торговля. Взгляд старшины остановился на санках, на притороченных мешках, на младшем парне. «А это ещё кто?» — удивился дядька, приветливо помахав рукой подросткам, — «Вроде, у Никона только двое парнишек было?»

— Давайте сюда, в дом! Замёрзли, по лесу гуляя?

— Всё хорошо, дядя Яхха, не замёрзли! Ночью оттепель была, — крикнул Радим.

В избе было тепло, на столе горела восковая свеча, от неё по стенам шевелились тени, у тёплой печки спала пёстрая кошка. Когда гости вошли в горницу, она проснулась, посмотрела бирюзовым глазом, потом потянулась и опять задремала. Стряпуха Ирма, родня дядьки Яххи, поманила ребят в закуток, на кухоньку, налила молока из крынки, отломила большой кусок мягкой шанежки. Она сидела на табуретке, подперев подбородок сдобной рукой, ласково смотрела, как парни кушают. Передник её был вышит красными оленями, что паслись под небесным деревом, птицами, рогатыми барашками. От её домашнего вида Ари захотелось спать, он отодвинул кружку, широко зевнул.

Кто-то зашёл в избу, отряхивая снег с валенок. Пол заскрипел, в избе старшины его положили прошлым летом, сейчас ровный кругляк сох от печного жара, трескался. Послышалась невнятно сказанная фраза, какие-то люди засмеялись. Спустя пару минут занавеска шелохнулась, появилось усатое лицо дядьки Яххи, он поманил подростков:

— Пойдём в горницу, там поговорим.

Радим и Ари вошли в комнату, развязали мешки с товаром, лежащие у дверей. Странно, в комнате никого, кроме дядьки не было. Старший брат достал короб с перловицами, собранных летом в ручье, расстелил на лавке соболей, черно-бурую лису, горностаев. Ариант выкатил туесок с густым, почти белым мёдом, определил его под стол.

Яхха открыл берестяной коробок, наклонил его, на ладонь сияющим потоком полились молочные шарики.

— Хороши, нечего сказать. Пойдут девкам на украшения, бабам на рогатые кички. Осталось только дырочки просверлить…

— Батя просил хлебца, болеет он. Стар стал, а у нас зерно закончилось — по сусекам наскребли на пару лепёшек. Ещё льна отрез. А за жемчуг нам бы ладана…

— Слышал я, что ваш бог любит воскурения и благовония. Старому Никону желаю выздоровления. И когда он успел этого одуванчика сделать? — дядька потрепал Ари по светлой головке.

Радим склонил голову, Ари молчал, следуя совету названого брата. Дядька был совсем не страшным, пушнину принял, дал, что просили, даже мешочек соли насыпал. Чужие люди в горницу не входили.

— Уже темно, сейчас тётка Ирма вам на лавке постелет, ложитесь спать. Домой завтра пойдёте?

— Завтра, дядя Яхха. Надо спешить, отец ждёт. Да и мамка будет беспокоиться.

— Да ладно тебе — ты уж взрослый парень! Скоро усы полезут. Приходи к нам, Радим, в городок свататься!

— У нас родитель должен сватать, коль других сватов нет.

— Ну да, ну да. Закон предков надо уважать. А ты что молчишь? Как тебя звать-то? — сказал старшина младшему, глядя в глаза.

— Ариантом кличут, — проглотив слюну, внезапно хриплым голосом ответил мальчик.