Неуловимый - Валерий Еремеев

Светлов подъехал к указанному месту даже раньше, чем было условлено. В четырнадцать пятьдесят пять. Остановив джип в некотором отдалении, он внимательно рассматривал пятачок между гастрономом, трамвайной остановкой и киоском «Пресса». Трамваи забирали одних пассажиров, высаживали других, причем последних было больше, поэтому на пяточке становилось людно. Полная улыбчивая продавщица кваса шутила с людьми, стоявшими в очереди у желтой бочки. Пожилые люди торговали плодами своих садов и огородов: абрикосами, сливами, продолговатыми грушами «лесная красавица», стручками зеленого горошка и малиной, насыпанной в банки. Двое запущенного вида пьянчужек потягивали из больших пластиковых пол-литровых стаканов пиво. Молодая женщина с убранными назад рыжими волосами в темных очках-«бабочках» кормила батоном голубей и до неприличия громко обсуждала с подругой мужчин, в компании которых они тусили накануне, каждый раз называя их по-разному: то организмами, то дятлами, то унитазами в подтяжках.

Сделав разворот, Светлов пересек улицу и остановился как раз рядом с киоском. Женщина в очках сразу снизила громкость разговора почти до шепота.

— Полярник на месте. Иду к нему. Будь готов и ты.

Светлов заметил Киру, когда она вставала со скамейки. Лицо женщины показалось ему знакомым, и через секунду он вспомнил, что сталкивался с этой особой в холле больницы в тот день, когда похищали Полярника. Как все это было не вовремя…

Во вставленном в правое ухо наушнике зашипел голос Расулова.

— Полярника пока не вижу. К тебе идет какая-то баба.

— Вижу. Это журналюга, черт бы ее побрал. Нигде нет от них покоя.

Кира тем временем была уже рядом с джипом.

— Добрый день. А я боялась, что вы не придете.

— Я? А мы разве это… — опешил Светлов, но тут понял: журналистка с кем-то его перепутала. Впрочем, почему «с кем-то»? С Полярником и перепутала. На смену вопросу о том, откуда журналистка знает Полярника, пришел другой: а уж не она ли помогала ему записывать показания? Значит, Полярник сам прийти побоялся и прислал посредника. Ну уж нет, так мы не договаривались. Придется с этой барышней побеседовать в другом месте и более обстоятельно.

Светлов вышел из машины и галантно открыл перед Кирой заднюю дверку.

— Прошу вас, садитесь.

Кира села и улыбнулась. Поднесла к уху мобильный.

— Ну, где ты там?

— Что, простите? — не понял Светлов.

— Это я не вам.

Передняя пассажирская дверь отворилась, и в кабину вскочил Васильев.

— Это она мне.

Он ловко пристегнул правое запястье Светлова к рулю автомобиля, но порадоваться своей ловкости не успел: правая задняя дверь раскрылась, быстро мелькнула рука с электрошокером, Васильев ойкнул, дернулся и затих на сиденье. Место рядом с Кирой занял Расулов. Одной рукой он схватил за предплечье дернувшуюся было наружу журналистку, да так, что у нее побелела рука, другой взял за волосы голову переднего пассажира и повернул к себе лицом насколько возможно, чтобы лучше рассмотреть.

— Васильев? Не понимаю.

— А вот она нам сейчас все и объяснит, — сказал Светлов. — Только отъедем отсюда. Смотри за этой овцой, чтобы не слиняла, Усман, и ключи найди у этого клоуна — браслеты отстегнуть.

Взвизгнули тормоза, и с правой стороны джипа Светлова остановилась «девятка». Открылась задняя дверца, и из высунувшегося оттуда ствола автомата Калашникова на джип обрушился град пуль, основную долю которых приняли на себя сидевшие с правой стороны Расулов и Васильев.

Кире повезло. Ее стройное тело прикрыл крупногабаритный Расулов, которого буквально нафаршировали свинцом. Она выскочила из автомобиля и бросилась бежать, но один из алкашей с пивом прыгнул вперед и сбил ее на асфальт, закрыв собой. Вовремя. Над ними просвистело еще несколько пуль.

— Лежи смирно, дура, если жить хочешь, — зашептал сбивший ее мужчина. — И запомни: когда менты будут допрашивать, отвечай, что ничего не знаешь. Вали все на Васильева. Ему хуже все равно не будет. Запомнила?

Кира поняла, что это Полярник. Значит, в джипе был не он, а Светлов.

— Запомнила? — еще раз требовательно спросил Полярник.

— Да. Спасибо.

— Мужику своему первому спасибо скажешь, а не мне.

Пока Полярник разговаривал таким образом с журналисткой, из «девятки» выскочили два парня — Димон и еще один тип, очень на него похожий и одеждой, и выражением лица. Оба держали в руке по автомату Калашникова.

Подбежав к джипу, они открыли дверцы.

— О, блин! Одни жмуры. И где же тут твои бабки, Димон?

— Должны быть.

Димон сунул голову в салон изувеченного автомобиля. Осмотрелся. Увидел лежащий рядом с водительским местом аккуратный пакет. Схватил его.

— Вот они. Валим, быстрее.

Они кинулись обратно к «девятке». Димон плюхнулся на заднее сиденье.

— Там, в пакете, точно сто тысяч? Уверен? — переспросил его сидящий за рулем, врубая передачу.

Димон сунул руку в пакет, достал оттуда еще один бумажный, обмотанный бечевкой, и сорвал ее…

Заряд находившейся в пакете бомбы был не очень мощным, зато сама бомба оказалась направленного действия. Мозги Димона размазались по всему салону и залепили все стекла. Оглушенный взрывом, его приятель, резко крутанув руль, врезался в столб. А еще через пару секунд над углом двух улиц раздался вой сирен, захлопали дверцы, застучали по асфальту подошвы форменных ботинок.

Приятеля Димона выволокли из «девятки» и распластали на асфальте, как лягушку.

— Долго же вы ехали, — с упреком произнес Полярник, поднимаясь с асфальта.

— Так пробки, — произнес старший. — А ты кто такой вообще? Лицо знакомое.

— Знакомое лицо вон там в джипе лежит. Оно всю эту кашу и заварило. А я так, просто прохожий.

Все, кто стоял рядом, посмотрели в сторону, куда указывал Полярник. Старший группы даже открыл шире дверцу джипа. На месте водителя было пусто. Только на руле висели открытые с одной стороны наручники.

Старший тоже потянулся за наручниками. Помахал ими перед носом Полярника.

— Сам пристегнешься, просто прохожий, или помочь?

Глава 13. Праведники и грешники

Полярника держали долго, почти месяц, и выпустили только в первой декаде августа, так и не найдя в его действиях состава преступления, как бы им этого ни хотелось. Во многом ему помогли показания Анастасии Гаврилюк. Ее закаленный парашютным спортом и толканием ядра организм с ранением справился. Колебалась она недолго и уже на второй день после того, как ей разрешили говорить, рассказала о своих далеко не служебных отношениях с генеральным директором. О Полярнике она знала. Присматривала за ним, когда он показывался в офисе в качестве генерального директора. И если бы у Полярника не хватило мозгов самому подобрать пароль к компьютеру Светлова, она нашла бы способ подтолкнуть его к правильному решению. Светлову не пришлось долго ломать голову над тем, как сделать из Анастасии Викторовны послушное орудие в своих руках. Что еще нужно не избалованной мужским обществом женщине? Немножечко внимания, толика ласки и обещание будущей счастливой жизни вдвоем где-нибудь на тропическом Баунти, когда все закончится. Светлов полностью подчинил ее себе. О том, что ее просто используют, она начала догадываться, только когда Светлов отправил ее в банк с платежными документами. В хищную волчью пасть отправил. И еще Расулова следом послал, но не для защиты, а чтобы не сбежала по дороге. Нашелся даже свидетель, уборщица из здания напротив банка, которая видела человека, наблюдавшего в бинокль с общего балкона за событиями, происходящими на площади перед банком. Когда ей показали фотографии фигурантов, она опознала Расулова. Он разглядел, что Полярник был ранен в голову, но остался жив. Вот почему, когда Светлов вечером рискнул появиться на людях, у него была забинтована голова.

— Не хочу я тебя отпускать, не хочу, — честно признавался Полярнику следователь. — Вот не хочу, и все тут. Вроде бы все по закону, все как надо, а сердце подсказывает: грехов за тобой на целую фуру с прицепом хватит.

— Нет грешника без будущего, как нет и праведника без прошлого, — улыбался Полярник. — Да и что-то я не припоминаю, чтобы в Уголовном кодексе слова такие были — «сердце подсказывает».

Полярника встречал Боксер. О том, что его отпускают, он узнал от Вольдемара. У того везде были какие-то знакомые.

— А что он сам не пришел? Не захотел меня видеть?

— Думаю, ты бы сам не захотел его видеть. Недавно написал большой очерк с твоей подачи. Ну, про подводные камни похоронного бизнеса. Как бабки за очерк получил, так сразу и улетел в нирвану. С утра в лоскуты. Думаю, а не закодировать ли его?

— Если только код будет десятизначным. А то подберет. Он такой.

Они дошли до перекрестка, на котором Полярник вдруг стал прощаться. Боксер удивился.