Запрети себя любить - Каролина Шторм

Отказаться от тебя – значит, добровольно отправиться на виселицу. Да, я сам себе палач. Но худшее из наказаний – это твоё равнодушие. Я очень надеюсь, что мне не придётся однажды через это пройти.

– Ксюша, Ксюша, любимая моя девочка!.. Скажи, что ты тоже любишь меня!

– Люблю…

Я остаюсь в ней. И не хочу выходить. Не думать в эту минуту ни о чём. Что-нибудь придумаем завтра. Если вспомним об этом.

Ксения

Я плохо спала. И времени на сон почти не было. Пашка не отпускал долго, мучил меня. Но это мучение было сладостным. Мы с ним вдвоём, он никуда не собирается уходить (по крайней мере, этой ночью). Он обнимает меня, целует и…

Я готова взлететь до небес.

А утром приехала Маша. И первое, что я услышала, когда она переступила порог комнаты, был возглас:

– Ничего себе!

Пашка спал и просыпаться не собирался. Я прикрыла его одеялом (абсолютно раздетого) и села на кровати, помахав подруге рукой.

– Доброе утро, Ксюша, – Маша, конечно, недовольна увиденным. – Развлекаетесь, значит? – не знаю, что ей ответить. – Я, когда вошла, глазам своим не поверила. Пришёл, всё-таки…

– Пришёл.

– Зачем ты его пустила?

– Потому что я не могу отказать.

Чувствую необходимость оправдываться. Словно родная мать смотрит на меня сверху вниз соседка по комнате и предъявляет. Но я не понимаю, в чём провинилась перед ней. Однако принимаю условия игры. Всё потому что мне стыдно. Как будто я краду у других то, чего бы они хотели получить. Но ведь и я сама теряю очень много. И дорого отдаю.

– Ксюша, ты понимаешь, что это значит? – воспитывает меня Маша. Всё-таки, ей идеально подойдёт профессия педагога. Зря она отказывается. – Ты попала в зависимость от него. Ты не можешь отказать! У тебя, что, нет гордости?

– Наверное, нет.

Мне остаётся только подтверждать её слова. Не потому что я с ними согласна, а потому что не хочу спорить и ругаться. Пашка здесь, рядом со мной, спит. Постель такая тёплая. Мне хочется накрыться с головой одеялом, прижаться к нему как можно крепче и не вылезать. Пусть во внешнем мире происходит всё, что угодно. Когда Пашка рядом, меня так мало волнует что-то ещё.

Я не знала, что могу так сильно полюбить. Причём это чувство становится только сильнее. Оно не уменьшается. И ничто не может на него повлиять. Любовь слепа и безрассудна? Вероятно. Но как можно любить по-другому?

Машка Юрку не любит. Он ей нравится, им хорошо вдвоём, но это совсем другое. Какая любовь, если она за него в огонь не бросится? Я такого не понимаю. У меня к Артему было что-то похожее. Думала, что влюбилась. На самом деле просто понравился. А потом симпатия переросла в дружбу. Мы даже не целовались ни разу. Всё забрал себе Пашка. Я счастлива, что так произошло.

– Ксюш, сейчас сюда придёт Юрка. Что будет, если он увидит здесь Пашку? – спрашивает Маша.

– Ничего не будет. Он его друг и прекрасно знает нашу ситуацию.

– Да какая у вас ситуация? – снова возмущается Маша. – Между вами никогда не было нормальных отношений. Он приходит к тебе раз в две недели, чтобы потрахаться, блин! Извини, конечно, Ксюш, но это правда. И кто тебе её скажет, кроме меня?

Маша, Маша… С чего ты взяла, что можешь вмешиваться в мою жизнь? Кто дал тебе такое право? Неужели я сама по глупости?

– Ему лучше уйти, – настаивает Маша. – К своей жене, между прочим. Она беременна! Ксюш! – почти кричит. – Неужели тебе самой не противно быть любовницей женатого мужика? Ты ведь понимаешь, что вам ничего не светит.

– Я люблю его, – мой единственный аргумент.

– А он тебя – нет, – и добавляет. – Если бы любил, никогда бы не стал тебя унижать. Вся общага сплетничает о вас. Меня спрашивают, как там твоя подруга? Ещё не накувыркалась с Пашкой Сазоновым? Хорошо он ей лапшу на уши навешал. Снимать будет долго.

Я закрываю глаза. Не хочу ни видеть, ни слышать. Но Машку уже не остановить. Она, видимо, ждала подходящего случая, чтобы высказать всё, что она думает о нашем бессовестном и аморальном поведении.

– Ксюша, скоро каждый будет указывать на тебя пальцем и называть шалавой. Тебе этого хочется?

– Интересно, за что меня будут называть шалавой? За то, что я хочу быть с тем, кого люблю?

– Да что ты всё заладила: «люблю, люблю»?! Одной твоей любви недостаточно. Он бросит тебя, вот увидишь. Когда родится его ребёнок. Или даже раньше. Миладе скоро надоест его разгульная жизнь, и она поставит ультиматум.

Мне захотелось съязвить.

– А ты, я смотрю, с ней подружилась на свадьбе? Теперь её защищаешь.

– Я никого не защищаю. Но я хочу, чтобы ты раскрыла глаза и увидела то, что всем давно очевидно. Не любит тебя Пашка Сазонов и не полюбит никогда!

В груди произошёл взрыв. Следом за ним кипящая лава разлилась по телу, обжигая его болью. Очень злые слова!.. И сказаны они подругой. Почему она так жестока?

Я ничего не успела ответить. Появился обещанный Юрка. И тоже поначалу удивился, застав нас с Пашкой в постели. Но сориентировался быстро. И напустил на лицо привычную улыбку.

– Какие люди! Паш, ты чего меня не встречаешь? – но Пашка продолжал спать. – Умаялся, бедный, – пошутил Юрка. – Ксюш, что ж ты так парня загоняла, что он теперь проснуться не может? Мне его ещё домой везти.

– Сам справлюсь, – раздаётся Пашкин голос.

Он, должно быть, давно уже проснулся. Сразу, как Машка начала орать. Но не показывал этого. Всё слышал, только молчал. Ну и пусть. Мне перед ним скрывать нечего. Он знает правду.

Пашка потёр глаза, сел, свесив голые ноги на пол. Даже прикрываться не стал.

– Где мои трусы? – спросил у меня.

– На стуле, где вся одежда.

Пашка откинул одеяло и встал. Машка едва успела отвернуться, чтобы не увидеть его голым. А Юрка сказал:

– Пахан, ты в своём репертуаре.

– Может, и в коридор голым выйдёшь? – поинтересовалась Маша.

– Может, и выйду как-нибудь, – Пашка спокойно оделся, заправил рубашку в брюки, стал застегивать пуговицы. – Тебя это беспокоит? – вопрос был к Машке.

– Меня беспокоит, что ты здесь торчишь. Вместо того, чтобы быть со своей женой, – прямо заявила она. Юрка, оценив возможные масштабы конфликта, решил вмешаться.

– Павел – мужчина зрелый, сам разберётся. Мы вообще с тобой, Мария, в стороне, – приобнял её за талию, хотел поцеловать в щёку, но Маша не дала. Она была разгневана как никогда.

– Юр, не заговаривай мне зубы! Я