Запрети себя любить - Каролина Шторм

городе, потом отправимся в соседние регионы. Это же мечта! Я бы хотела попробовать так жить. Сидеть на одном месте неинтересно. Но впереди ещё почти пять лет учёбы. Мама говорит: «Бесплатно поступила – учись, пока есть возможность». Ну, я пытаюсь…

Мне скучно. Я не привыкла к такой тишине в своей комнате. И конспекты не идут. Убираю их в сумку. Завтра на зачёте пригодятся. Выхожу в коридор. Там тоже тихо. Из комнат доносится смех. Всё никак халяву не поймают. Ложились бы уже спать. Может, утром халява сама придёт.

Вдруг за окном раздаётся взрыв. Я вздрагиваю, потом до меня доходит, что это салют. У кого-то праздник. На свадьбах часто салют пускают. Интересно, вчера было также? Пашка любит демонстрации.

Некстати вспомнила о нём. Весь день терпела, отвлекалась, чем могла. Сейчас уже почти час ночи, и меня стало накрывать. Ловлю себя на мысли, что выглядываю в глубине коридора знакомый силуэт. Прислушиваюсь к шагам. Пытаюсь узнать знакомый голос. Подхожу к лестнице и смотрю вниз – вдруг он уже на первом этаже? Потом сама себя одергиваю: нет, он не придёт. Человек вчера женился. О чём тут можно рассуждать? Он теперь дорогу ко мне забудет. Для него это не солидно. Есть законная жена. Всё, что было до свадьбы, останется в прошлом. И не повторится никогда. Мне очень жаль…

Что в коридоре, что в комнате места себе не нахожу. Не думала раньше, что так смогу привязаться к ещё совсем недавно незнакомому человеку. Сейчас он кажется родным… Но не близким. Далёким невозможно. И с каждым днём всё дальше и дальше.

Пора ложиться спать. Но я почему-то медлю. Нарочно растягиваю время. Он не придёт. Почему тогда сердце стучит так сильно, как будто чувствует что-то особенное, чего разум не понимает? Ох, не знаю… Я так скоро с ума сойду.

Раздеваюсь, выключаю свет и ложусь в кровать. За стеной ещё слышатся призывы халявы. Улыбаюсь. Всё-таки, соседи не дают пропасть. Всегда найдётся повод развеселиться. Пусть ненадолго.

А за окном прохожие. И редкие автомобили по улице. Так много, оказывается, тех, кто не спит в эту ночь. Интересно, каково ему со своей женой в постели? Любит ли он её по-прежнему? Вспоминает ли с ней обо мне? Мне хотелось бы верить, что это так.

* * *

Я слышу стук в дверь. Сначала негромкий. Мне от такого не проснуться. Но стук повторяется снова и снова. Настойчивый кто-то пришел потревожить мой сон. Я встаю с кровати, иду к двери. Протираю глаза и открываю. Если это какой-нибудь сосед хочет «стрельнуть» сигарету, я его убью. Интересно, сколько сейчас времени?

В комнате темно. А в коридоре горит свет. И знакомый силуэт на пороге…

Я не верю своим глазам. Как такое возможно? Может, я ещё сплю?

– Паш?

Взгляд его мутный как синее море в шторм. Он пьян. Но на ногах стоит твёрдо. Опершись рукой о дверь, глядит на меня сверху вниз. Я в одной крошечной сорочке. Ноги голые, полностью открыты. Даже тапки не обула. Он медленно скользит взглядом вдоль моего телу, потом возвращается к лицу. Мурашки бегают по коже. Я всё ещё не верю. Но он довольно ясно произносит:

– Пустишь меня?

И я разом теряю дар речи. Я ничего не могу сказать в ответ. Просто смотрю на него так, словно он нереален. Словно всё происходящее – плод моего воображения.

– Или мне уйти?

О, нет, только не это! Он ведь, правда, уйдёт, если его не остановить. А я потом буду жалеть, что не удержала. Хватаю его за руку, пока не поздно, и дрожащим то ли от волнения, то ли от коридорного холода голосом прошу:

– Останься!..

Пашка не медлит ни секунды. Переступает порог моей комнаты, нащупывает выключатель на стене. Резкий свет бьёт в глаза. Я закрываю их. Он никогда не извинится за то, что потревожил мой сон, ворвался вот так без предупреждения. Но ведь я сама сказала «да».

Пашка разувается, снимает пальто, вешает его на гвоздь в стене. Решительно направляется ко мне. Холодными с мороза руками хватает и крепко сжимает в своих объятиях. У меня дыхание перехватывает. А Пашка даже опомниться не даёт. Находит мои губы и так долго и жадно их целует, что я просто теряюсь. Таю в его руках. Поднимаюсь на цыпочки (всё равно он гораздо выше, почти на целую голову) и обвиваю руками его шею. Сама отвечаю на его поцелуй. И ощущаю, как руки, ставшие вдруг горячими, поднимают мою сорочку вверх, гладят спину, спускаясь вниз, сжимают попку. На мгновение он отрывается, чтобы снять с меня одежду. Я поднимаю вверху руки, помогаю ему сделать это. Не понимаю, что творю. Разум отключился сразу, как только он пришёл. Есть только одно большое чувство, и оно тянет меня к нему, делая покорной и со всем согласной.

– Расстегни мне рубашку, – просит он.

Пальцы не слушаются. Я делаю это слишком медленно. А он сверлит меня глазами. Я не могу привыкнуть к тому, как он смотрит на меня раздетую. Словно хочет запомнить каждую деталь. Отводит пряди волос за спину. Ничего не оставляет мне, чтобы прикрыться. Потом ведёт к постели.

– Ты не должна передо мной стесняться. Ты моя девочка. Я хочу видеть тебя всю.

– Может, ты выключишь свет?

– Нет. Я не позволю тебе прятать от меня свою красоту.

Ох, как обжигают его слова!.. Я запрокидываю голову, подставляя лицо, шею, грудь под его губы. Он не торопится, растягивает время. Запускает руку в трусики и начинает гладить возбуждённую плоть. Я кусаю губы, чтобы не вскрикнуть. А он, увидев это (он всё замечает), говорит:

– Не прячься от меня. Я знаю, что тебе хорошо. Кричи, если тебе этого хочется.

– Соседи… – напоминаю я. Здесь стены такие тонкие!..

– Нет, – Пашка качает головой. – Никого нет. Только ты и я.

Не могу сопротивляться перед ним. Он знает, как разрушить любые стены между нами. И я уже не в силах подавить крик, он срывается с губ стоном. Не вижу Пашкиного лица, но чувствую, как он улыбается. Слышу, как расстёгивает ремень брюк. Берёт мою руку, притягивает к себе, кладёт на пульсирующий от возбуждения член. Я боюсь его коснуться. Это странно, наверное. Мы не первый раз в постели. Но я всё равно чувствую себя неопытной, неловкой. Он настаивает.

– Мне приятно, когда ты прикасаешься.

– Хорошо.

Невозможно сказать «нет». Мне очень волнительно и в то же время любопытно. Я легко провожу