Запрети себя любить - Каролина Шторм

пальцами вдоль по головке. Я не знаю, как нужно делать правильно. Но я вижу, как меняется Пашка в лице. Срываясь, он скидывает оставшуюся одежду на пол. Укладывает меня на постель. Потом, передумав, говорит:

– Я хочу, чтобы ты была сверху.

Это новое испытание для меня. А он поднимает меня и сам ложится на спину.

– Котёнок, иди ко мне.

Не знаю, как побороть свой стыд.

– Но я не смогу…

– Я тебя научу. Ну же, иди сюда.

Пашка, Пашка… Ты меня погубишь…

Всё делаю, как он говорит. Сначала стыжусь, прячу взгляд. Я никогда этого не делала даже в мыслях. Я безнадёжно отсталая и, наверное, старомодная. Не знаю, как ему может быть со мной хорошо. Но по лицу его разливается блаженство. Он не закрывает глаз, он смотрит на меня. И вдруг рывком притягивает к себе так близко, что я ощущаю его дыхание.

– Когда ты перестанешь меня бояться, котёнок?

Наверное, когда вырасту. И когда начну ему доверять. Ему или себе самой?

Я не могу представить другого мужчину рядом. Мне кажется, что только он предназначен мне судьбой. И если отмотать время назад, я всё равно бы приняла то же самое решение. Я отдалась бы ему и только ему. Ведь я люблю. Какое ещё нужно обоснование?

Смотрю на его руки, сжимающие меня в тесных объятиях. Вдруг что-то холодное касается меня. Что-то металлическое. Я вижу кольцо на его пальце. На безымянном… Боже мой…

И слёзы, обжигающие слёзы от обиды, пеленой встают перед глазами. Я больше не ощущаю себя. Пашка всё делает сам. Он получает удовольствие, как и всегда. Я получаю очередной удар в сердце.

Он лежит на спине и тяжело дышит. Потом приподнимает меня и укладывает рядом с собой. Мне горько, очень горько… Я не хочу, чтобы это всё именно так происходило!.. Если он женился, если он сказал ей «да», то почему сейчас он здесь со мной? Он должен быть в другой постели со своей женой. Но он ушёл оттуда. Как же так?

Пашка встаёт, быстро приводит себя в порядок. Потом снова ложится ко мне. Я почти недвижима. Какое-то опустошение внутри, обесточивание. Он поворачивается ко мне, проводит рукой по моему плечу, гладит живот. Обычно после секса он сразу уходил. Сейчас почему задерживается? Его, наверняка, ждут. Вчера была свадьба. Он надел кольцо. Я ничего не понимаю. Мой мир разрушен. Так не может быть!.. Всё, что он делает со мной, не поддаётся разумному объяснению. Это не может быть любовью. Это какое-то больное чувство, способное изувечить нас всех.

– Ксюша, ты плачешь? – замечает он. Я отрицательно мотаю головой. Но слёзы катятся, и это невозможно скрыть. – Посмотри на меня.

– Нет…

– Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Кусаю губы, чтобы не заплакать навзрыд. Будет правильно сказать ему «да» и отпустить, наконец. Какой смысл в этом во всём? Если осужденный на смерть знает, что умрёт, лишнее промедление только продлит его мучения. Пашка всё равно от меня уйдёт. Он сделает это, потому что так надо. Потому что женился, блин! И у него обязательства. Да, сейчас он их безбожно нарушает. На второй день после свадьбы пришёл к любовнице. Если кто-нибудь узнает о том, что я его приняла, мне захочется провалиться сквозь землю. Я не вынесу позора. Клеймо падшей женщины мне обеспечено. И я не смогу объяснить каждому, что всё, что делаю – по большой любви, справиться с которой я не в силах. Мне не отмыться теперь. На меня будут указывать пальцем. Кто-нибудь, наверняка, видел, как Пашка входил в мою комнату. А потом остался. Меня предупреждали насчёт него. Всё без толку.

Я не могу так больше!..

Разворачиваюсь к нему. Мы оба совершенно раздетые, не прикрытые ничем. Я смотрю в его глаза – такие красивые, нежные. Почему он так много врёт?

– Скажи, зачем я тебе нужна? – и, не дожидаясь ответа, – я что-то для тебя значу?

– Да, – не задумываясь, отвечает он. – Я же тебе говорил.

– Ты много чего говорил. Я не знаю, во что верить.

– А как же твоё сердце? Оно должно тебе подсказать ответ.

Усмехаюсь. Грустно так…

– Моё сердце глупое. Оно не знает правды.

– Нет, – мягким, вкрадчивым голосом возражает Пашка. – Как же «Маленький принц»? Помнишь? «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь»[6]. Думаешь, это обман?

– А как думаешь ты?

Ко мне возвращается способность улыбаться. Это всё Пашка. Только он на меня так действует. Может заставить плакать, а может вознести до небес. Он – моё наказание. Он – моя любовь.

– Что думаю я? – переспрашивает он. – Сердце всегда подсказывает верный ответ. Но мы не всегда его выбираем. Слышим – да, но порой не принимаем. Влюбляемся в одних, а замуж берём других. Такая жизнь, наверное… – заметив, как я опустила ресницы, сказал. – Ты только не грусти. У тебя самая красивая в мире улыбка. Я обожаю, когда ты смеёшься. И мне хочется запомнить тебя такой.

– Запомнить? – это звучит угрожающе. Он собирается уйти навсегда? Он пришел, чтобы попрощаться?

– Хочу запомнить, – повторяет он. – Глаза, улыбку, губы. И эти ручки, которые хочется целовать. И всё, что есть у тебя для меня. Ты ведь никому другому себя не отдашь? Обещаешь?

Павел

Лежу с открытыми глазами и жду, когда принцесса уснёт. Её ресницы дрожат, словно их обдувает ветер. Ротик приоткрыт. Иногда она облизывает губки языком, и это возбуждает меня не меньше, чем её нагота. Да, я настоял, чтобы она легла со мной абсолютно раздетой. Мне хочется ощущать её всю, ведь эту ночь я буду с ней. Я никуда не уйду, может быть, впервые. Мне некуда торопиться. Я сделал своё дело. Поставил подпись в этом фиговом листочке под названием «брачное свидетельство». Большего от меня пока не вправе требовать.

Я идеально вёл себя на свадьбе. Я никому не хамил, не затевал драку. Я даже почти не пил. Приглашал на танец тёщу, был любезен с их родственниками, дарил комплименты своей жене. Те, кто хорошо знают Пашку Сазонова (а их, к счастью, можно было по пальцам пересчитать), с опаской поглядывали и удивлялись. Ожидали, видимо, подвоха. Но его не случилось. Всё чинно, строго, … скучно.

Не так я мечтал вступить в семейную жизнь. Хотя планы именно насчёт Милады строил. Она казалась мне наиболее подходящей партией. Ровно до тех пор, пока на моём пути не возникла малышка, которая сейчас засыпает у меня на плече. И они разные настолько,