Упасть в небо - Надежда Кузьмина

Ох-х! Я и не думала, что всё так серьёзно.

«Ещё как, налакавшаяся сивухи жадная личинка…»

«Шон, а как я тебя слышу?»

«Слышу я тебя. А тебе самой — сказал! — два дня сидеть тише мыши. И твоего жениха сейчас предупрежу, чтоб с ментальной магией к тебе пару дней не совался».

После чего Ас примчится выяснять, что случилось… Второе ох-х!

«Так тебе и надо! Обалдела! В четырнадцать, без дракона, телепорты и целоваться со взрослым! Что хуже, не знаю!»

В памяти всплыло белое пятно Шоновой щеки и мочка уха, маячащие перед носом. Стыд-то какой! Третье ох-х!

Эти три дня я запомнила надолго.

Голова болела, меня мутило, шатало, заносило на поворотах, я не могла есть и ходила зелёная, как заплесневелая вобла… В глазах плыло. Сосредоточиться казалось подвигом. Верная Бри отпаивала меня тайрой и пыталась кормить пряниками — я мотала головой — от еды тошнило.

Я еле-еле продралась через математику, нахватала замечаний на рунах и истории. От медитаций меня Росс освободил — похоже, Шон связался и с ним. И отправил в алхимический кабинет под присмотр Тин, где, безо всякой магии, меня засадили за приготовление потребного Китовому Килю пуда отхаркивающих сборов на основе мать-и-мачехи, алтея, тимьяна и сосновых почек. Я старательно возюкала пестиком в ступке, повторяя в такт: «Сама дура… сама дура… сама дура…». Тин согласно кивала в унисон.

Я рассказала сестре про ночной визит дракона — та покачала головой и вздохнула:

— Не забывай, дракон там был или нет, но герцог Дейл — взрослый мужчина. И пусть он даже твой наставник, всё равно делать ему в твоей кровати нечего. Он целиком прав, что тебя на расстоянии держит, и тебе следует тоже соблюдать дистанцию. Все-таки думаю я, что у тебя в голове каша, — тебе этот Шон скорее учитель, чем кто-то ещё. Учиться — учись, но уважай его и себя и больше не липни. И что скажет Аскани?

То, что сказал Ас, было отдельной песней.

С ним Шон тоже пообщался. Что поведал маг моему жениху — не знаю. Но Ас, пользуясь моим обещанием не врать, слово за слово вытянул из меня всю историю. Включая падающих на голову посреди ночи ворон и то, как я, лежа со спящим телом Шона в обнимку, в буквальном смысле слова упилась до полной потери ориентации драконьими знаниями и силой.

Ругаться Ас не стал. Просто посмотрел пристально мне в глаза… и перевёл разговор на другую тему. Я попыталась Аса обрадовать, что с его драконом всё в порядке… но, кажется, не преуспела.

Наверное, к лучшему, что два дня мы не могли общаться мысленно. Хотя мне жутко не хватало и наших смешков, и ехидных Асовых хмыков по поводу и без. Но, когда наступил третий день, голова почти прошла, а Ас продолжал держать ментальный щит, я задёргалась. Мало того, Ас почти перестал разговаривать со мной и вслух. Вроде, и не сердился, здоровался, смотрел ласково, на вопросы отвечал… но сам молчал. И, даже когда мы вместе чистили Олю или Прибоя, коротко откликался на мои реплики, и всё.

Закончилось тем, что я не выдержала, подошла сама, ткнулась носом ему в грудь, прижалась:

— Прости. Я такая… Я тебя люблю, но магия для меня — всё.

— Понимаю. Только иногда кажется, что любить тебя больнее, чем быть одному.

Я не хотела… но ему снова плохо из-за меня. А мне, мне бы было хорошо, если б я узнала, что по ночам к Асу прилетает Шиарра и спит в кольце его рук, вдыхает запах его волос, целует высокий лоб?

Вечером, зажав в кулаке амулет, я послала «Спасибо!» Шону. И добавила, что голова уже почти прошла. И получила в ответ щелчок по носу:

«Рад. Да, если ещё появится Мрак, гони прочь. Если, конечно, хочешь, чтобы я продолжал тебя учить».

Упс.

Глава 10

В физике часто случалось, что существенный успех был достигнут проведением последовательной аналогии между не связанными по виду явлениями.

Я крутила в голове так и эдак мысли обо мне самой, магии, ночных визитах Мрака, Асе… Выходило, что не так уж я и виновата. И Шон тоже. Маг ни разу не прилетал ко мне сам. А проснувшись, немедленно сваливал. А Мрак — это самостоятельная сущность, и отвечать Шон мог за него ну примерно как я за свою Волну. Только положение усугублялось тем, что Шон и Мрак занимали одно место в пространстве. Вот я бы уснула на Волне верхом, а та б завезла меня к троллевой бабушке. И что?

Дальше. Сам Шон ни разу не позволил себе ничего личного. Если не считать знаком внимания то, как он съездил мне по физиономии, чтобы привести в чувство, и отчитал в последний раз.

А я? Если б на меня свалился дохлый Киран, которому были бы нужны магия, покой и тепло? Или Лив? Или даже это — наше Лихо синеглазое? Ведь помогла бы настолько, насколько смогла. Да любому из тех, кого я не боюсь. Даже Миире. Только с Сианургом были бы проблемы — больно страшный!

И Шонову дракону я открылась не потому, что Шон мне нравился, а потому, что я ему доверяла. Безусловно и безгранично.

Единственной нотой диссонанса был момент, когда я, упившись драконьими знаниями о вселенной, пристала к Шонову уху. Попыталась вспомнить, а что я почувствовала? Не помню. Можно только сказать, что противно не было, — иначе я б его выплюнула. Но на лирику по любому не тянуло…

Но вот картины того, что показал мне Мрак-дракон, крутились перед глазами, когда я засыпала, снова и снова. И сны снились странные. А просыпалась я с ощущением, что ещё немного — и пойму что-то важное…

Странный случай произошёл на математике. Точнее, на стереометрии… Мы потихоньку учились считать пересечения и сочетания трёхмерных объектов и описывать их при помощи математических формул. И когда класс боролся с хитрой задачкой, выясняя, шар какого наибольшего объёма можно впихнуть внутрь пирамиды так, чтобы он касался, но не пересекал её грани, я увидела решение. Не считая. Начала решать, как положено… проверила себя — всё сходится!

Чуть позже обнаружилось, что я стала легко перемножать трёхзначные числа с двухзначными в уме. Ас гонял меня целый час — я выплёвывала ответы бодро, как торговка рыбой шелуху от тыквенных семечек. А неделю назад без бумажки и пяти переделок и проверок было никак.

Потом, когда я смогла магичить, выяснилось, что резерв скакнул на три ведра разом. Сейчас у меня было уже двадцать одно ведро, а у Аса — семнадцать.

Добил меня результат при тренировке памяти. Мы с Асом продолжали делать то, что велел летом Шон. Клали на стол разные мелкие предметы, смотрели на них минуту, а потом отворачивались и старались перечислить без ошибок. Раньше моим пределом было двадцать два. Дальше начинался полёт фантазии. А сейчас я три раза подряд выдала двадцать семь.