Люди-тритоны. Город-западня - Зеб Шилликот

— Тритон… Говорящий тритон… Есть о чем поговорить, разве нет?

Джаг бросил на него язвительный взгляд.

— А если бы ты, находясь на поверхности, услышал о чертовых газовых шариках, которые превращаются в жемчужины, о медузах, которые позволяют людям дышать в этом черном дерьме. Ты поверил бы в это?

— Нет, — признался Кавендиш.

— И тем не менее это так! — отчеканил Джаг. — Так вот, если хочешь знать мое мнение, тебе бы следовало поразмять мозги, потому что, возможно, мы будем без конца сталкиваться с невероятными вещами. Не забывай, что эта каменная глыба, которая нас «приютила», упала с неба. Мы не знаем, что творится в космосе.

— Ты прав, — неожиданно быстро согласился разведчик. — Мне нелегко это признать, но ты прав.

— Я видел тритона, и он разговаривал со мной, — продолжал настаивать Джаг.

— Вполне возможно, — признал разведчик.

— У тебя есть объяснение этому?

Прозрачный взгляд Кавендиша едва заметно затуманился.

— Может быть, — тихо сказал он. Не очень, правда, логично, но мы и так живем в мире, где все шиворот-навыворот…

— Выкладывай!

— Этот паразит, который превратил нас в одногорбых верблюдов, дал нам возможность обитать в воде, разве не так?

— Абсолютно верно.

— Так почему бы не предположить, что мы заодно научились понимать язык некоторых животных?

Джаг кисло усмехнулся. Эта версия показалась ему высосанной из пальца, но предложить другую он не мог. В принципе, в создавшейся ситуации были уместны любые предположения.

— Я вижу, что не убедил тебя, — заметил разведчик. — Но лично мне эта гипотеза кажется вполне правдоподобной. Если ты дышишь и плаваешь, как рыба, почему бы тебе не говорить на языке рыб?

— Рыбы не говорят! — возразил Джаг.

— Верно, — согласился Кавендиш, на мгновение смутившись. — Но кто тебе сказал, что они ничего не слышат?

— Не исключено, конечно, что они слышат, но к чему ты клонишь? Я имел дело с тритоном, понимаешь? С тритоном, а не с рыбой!

Разведчик досадливо поморщился.

— Ты сбиваешь меня с мысли! — разозлился он. Я хочу сказать, что с этой тварью на спине мы, возможно, стали понимать язык животных, вот и все!

Джаг поднял руку.

— Остановимся на этом, — сказал он. — Давай лучше попробуем добраться до лагеря. Наверное, там уже волнуются.

— Что ты говоришь?! Извелись бедняги! — ухмыльнулся разведчик. — Да им наплевать на нас! Сволочи, мы окружены сволочами! Мы разбиваемся в лепешку ради них, делаем вид, будто верим им, а они просто издеваются над нами! Да, именно так! Давай, ныряй! Вижу, тебе не нравится правда! Если я когда-нибудь решу умереть, ты не отговоришь меня, сколько бы ни старался!

Выплеснув свои эмоции, разведчик нырнул в темную воду и быстро нагнал Джага, который плыл осторожно, пытаясь не прозевать атаку рыбы-шара.

Проплыв опасный участок, они очутились в центральном тоннеле. По пути Джаг запоминал многочисленные ориентиры, следуя которым можно было бы добраться до воздушного кармана.

Возвращение было изнурительным, так как пловцы были совершенно измотаны.

Когда они вынырнули в центре озера, старый Джетро отругал их, поскольку они не выполнили свою норму по сбору пузырьков.

Уставший Джаг отошел в сторону и лег, не обращая никакого внимания на обвинения начальника, который даже не поинтересовался, что сними произошло.

Вообще-то Джаг был слегка обижен и уязвлен тем, что Кавендиш не проявил достаточного интереса к эпизоду с говорящим тритоном.

Но Джаг не мог долго злиться, ибо сейчас и сам сомневался в том, что произошло в воздушном кармане.

ГЛАВА 10

Прошла еще одна неделя. Захваченные однообразным ритмом жизни лагеря, Джаг и Кавендиш возобновили ныряние и проводили под водой самые приятные часы, гоняясь за серебристыми газовыми пузырьками.

Рыба-шар больше не попадалась им на пути, и жизнь снова вошла в однообразное русло.

Однажды утром начальник участка объявил, что им дается день отдыха.

Услышав эту новость, Кип откровенно ухмыльнулся.

— Осторожно, парни, — бросил он многозначительно. — У нас будут гости. Сейчас придут самки за созревшими жемчужинами, и они непременно прихватят с собой нескольких жеребцов.

Он не врал. Час спустя визгом ржавых роликов заявила о себе спускавшаяся в пещеру кабина подъемника.

Дюжина вооруженных до зубов женщин твердо стояла на платформе.

Среди них была и бритоголовая, которая руководила всем хозяйством.

— Ну и ну, — произнес Кип. — Сама хозяйка пожаловала. Будьте уверены, парни, она прибыла за «свежатиной». Горе тому, кто окажется не на высоте!

Подъемник остановился, и охранницы тут же заняли позицию таким образом, чтобы в случае необходимости накрыть огнем все пространство гигантской пещеры.

Даже мельком не взглянув на заключенных, Джедия направилась в помещение, где созревали жемчужины. Старик откровенно раболепствовал перед ней.

Прошло добрых полчаса, прежде чем пара вышла из барака. Джедия несла пузатенький кожаный мешочек, в котором находились готовые жемчужины. Целое состояние!

Подойдя к подъемнику, толстуха откровенно похотливым взглядом прошлась по строю заключенных.

Прежде чем взобраться на платформу, она шепнула несколько слов одной из надзирательниц. Та подошла к строю и стволом своего автомата принялась указывать на мужчин.

— Ты, ты, ты… — говорила она, продвигаясь вдоль шеренги ныряльщиков.

Джаг оказался в числе избранных, но к этому он был готов.

Он увидел, как взгляд черных глаз Джедии задержался на нем.

— На платформу, быстро! — приказала охранница. — Руки на затылок!

Джаг послушно влился в группу избранных и прошел мимо Кавендиша, который даже не взглянул в его сторону. Не потому, что он испытывал чувство зависти к «счастливчикам», просто разведчик снова потерял связь с реальностью.

К тому же, после приключения с рыбой-шаром, приятели не перебросились и десятком слов. Джаг взошел на платформу, окруженную металлической сеткой с ромбовидными ячейками. С пронзительным скрежетом закрылась предохранительная решетка, и подъемник пошел наверх.

По мере того, как он поднимался, мрак внутри колодца рассеивался, уступая место искусственному освещению, создаваемому ацетиленовыми светильниками, которые зажигались в исключительных случаях, иначе говоря, когда подъемником пользовалась Джедия.

Когда подъемник достиг поверхности, Джаг отпрянул и прищурился, до боли ослепленный танцующим светом.

Температура воздуха тоже показалась ему невыносимой. Когда он вышел наружу, и в лицо ему ударил ветер пустыни, Джаг резко качнулся назад. Мир, который окружал его, показался ужасно сухим, иссушенным, горьким.

Враждебный мир!

Жаркий воздух жег кожу, как огненное дыхание, как струя обжигающего пара. Сияющее солнце вонзало в глаза раскаленные иголки, и Джаг застонал. Задыхаясь, словно помощник кочегара, наглотавшийся угарного газа, он зашатался, едва держась на ногах. Поверхность земли представлялась ему огромной печкой, горнилом, которое жгло его кожу и иссушало слизистую оболочку гортани и носа.

У Джага закружилась голова, когда он вспомнил, как, спустившись в шахту, был поражен ужасной влажностью. Потрясенный, он спрашивал себя, как ему удалось так быстро перейти из одной крайности в другую. В этом угадывалось влияние паразита, присосавшегося к его спине.

Бросив быстрый взгляд на других пленников, Джаг убедился, что и они испытывают те же муки. Однако легче ему от этого не стало.

Безразличные к чужой боли, охранницы прикладами подталкивали их к строению из красного листового железа.

— Вперед, побыстрее! — командовали они. — Нет времени погружаться в мечты! Вас надо как следует отмыть! От вас воняет тиной, как от утопленников!

Дверь отошла в сторону, и они вошли в примитивную душевую. В каждой кабинке лежало черное мыло и щетки с жесткой щетиной.

Поначалу Джаг мылся с истинным удовольствием.

Однако очень быстро он почувствовал недомогание. Вода показалась ему кислой по сравнению с водой из черного озера. Возможно, дело было в том, что эта вода поступала из «нормального» источника, а не из глубин гигантского метеорита.

Впрочем, Джаг понимал, что в нынешнем своем состоянии не может мыслить логически.

Вскоре он перестал тереть себя щеткой, так как на груди появилось покраснение, и он почувствовал нестерпимый зуд.

— Вытирайтесь! — отдала команду надзирательница, перекрывая воду. — Рядом находятся комнаты. Каждый занимает одну из них и ждет, когда к нему придут.

Безучастные ко всему, пленники шли по коридору, покрытому резиной. Все происходило при абсолютном молчании: каждый замкнулся, ушел в себя. Затуманенные глаза не останавливались ни на чем, будто им вообще не на что было смотреть. Мозг фиксировал информацию, но не анализировал ее. Все сводилось к простой констатации фактов, причинные связи не устанавливались. Мужчины жили в сиюсекундном настоящем и ни о чем не думали.