Стань моей (ЛП) - Павлов Лора

Я и правда не могла этого осознать. Лучше умереть, чем жить без них. Сердце болело, в горле стоял ком, не дающий дышать.

— Послушай меня, — сказала Эверли, обняв меня и заплакав вместе со мной — что для неё было редкостью. — Ты не одна. И я знаю, как это больно, потому что знаю, как сильно ты их любишь. Но ты должна быть сильной, Эш. Пейсли и Хэдли не могут попасть к этой женщине. Ты должна сделать всё, чтобы Джейс не потерял их.

Я кивнула и спрятала лицо у неё на груди.

— Почему жизнь такая несправедливая? Почему я не могу просто быть счастливой?

В этот момент раздался звон стекла — мы все вздрогнули. Дилан стояла у стены, руки на бедрах, а рядом валялась разбитая ваза с цветами. Горячая, как всегда.

— Согласна, — выпалила она. — Ты потеряла маму, когда была ребенком, и наконец нашла свое место рядом с Джейсом и девочками, и теперь это? Это просто мерзость!

— Ты справишься, — твердо сказала Виви. — Мы все поможем. А Нико с Хоуком помогут Джейсу. Может, через несколько месяцев всё уляжется, и вы снова будете вместе. Но сейчас главное — чтобы дети остались с ним.

— Он всё это знал… и ничего мне не сказал, — прошептала я. — Он подумает, что я сдалась, хотя я просто пытаюсь его спасти.

Шарлотта опустилась передо мной на колени и положила ладонь мне на щеку:

— Он поймет, что ты любишь его и девочек настолько, что готова пожертвовать собственным счастьем ради их блага. Вот что такое настоящая любовь.

— Любовь — отстой, — фыркнула Дилан и рухнула обратно на диван.

— Не уверена, зачем ты разбила мою вазу, чтобы это доказать, но я тебя услышала, — сухо заметила Шарлотта.

Я невольно рассмеялась и тут же снова разрыдалась.

Я знала, что должна сделать.

Теперь мне оставалось лишь найти в себе силы сделать это.

24 Джейс

Я позвонил маме по дороге, чтобы забрать девочек, и она сказала, что Эшлан звонила и попросила оставить их у нее еще на пару часов, — пришлось разворачивать машину домой.

Эшлан весь день не брала трубку, и я не понимал, что, черт возьми, происходит. Встреча с Уинстоном вышла паршивой, я чувствовал, как у телеги отлетают колеса, но не знал, как это остановить.

Карла выворачивала всё наизнанку, и я ощущал, что проигрываю. Правда была на моей стороне, только никого это будто не интересовало.

Я сидел на кухне, когда распахнулась задняя дверь, и вошла Эшлан — за ней сестры. Все четыре. Я вскочил: у Эш было заплаканное, распухшее лицо.

— Что случилось? Ты в порядке? — я подлетел к ней, ладонями обхватил лицо, вглядываясь в темные глаза, пока все четыре Томас проскользнули мимо и поднялись по лестнице.

Что, черт возьми, творится?

— Мне нужно поговорить с тобой, Джейс. Просто выслушай, хорошо? — она уперлась ладонями мне в грудь, оттеснила к стулу и усадила, сама села рядом.

— Что это значит?

Она взяла меня за руки.

— Ты был со мной не до конца честен.

— В чем? — я не смог на нее посмотреть — в ту же секунду понял, что она все знает. — Кто рассказал?

— Я сходила к Уинстону после разговора с отцом, — она подняла ладони, не давая мне выругаться. — Не злись на них. Они любят тебя. Ты можешь потерять девочек, Джейс. Я не позволю этому случиться.

У меня защипало глаза, я покачал головой:

— Мы что-нибудь придумаем, детка. Судья увидит, как счастливы девочки.

— Это так не работает. Сейчас тебе нужно драться изо всех сил, чтобы Карла их не забрала. Обо мне не думай. Я справлюсь. А когда-нибудь… — голос сломался, она прижалась лбом к моему. — Когда-нибудь мы, может, снова найдем дорогу друг к другу.

— Солнце, — прошептал я. — Я не смогу без тебя.

— Сможешь. Сможешь, — она отстранилась, встретила мой взгляд, и по моему лицу текли слезы, как по ее. — Им нужен ты.

— Мне нужна ты, — сказал я. — Им тоже нужна ты.

Она покачала головой, губа дрогнула:

— Мне нужен ты весь. Но сейчас я не могу быть частью этого. Это может стоить тебе всего. И украсть у них счастье. Я не допущу этого, как бы ни было больно.

— Черт, Эш. Это же ни черта не честно.

— А кто обещал, что жизнь честная? — пожала плечами.

— Пожалуйста, не делай этого. Мы найдём другой выход.

— Другого нет, Джейс. Уинстон до смерти боится за тебя и девочек. Всё выглядит очень плохо.

— И всё? — я вскинул руки. Злился не на нее — на ситуацию. — Ты сдаешься?

— Не надо так. Не усложняй мне то, что и так разрывает, — она резко поднялась как раз в тот момент, когда мимо нас прошмыгнула Дилан с двумя мешками, направляясь к задней двери. На ходу она бросила мне вымученную улыбку. Я заметил по ее лицу слезы и ту же боль, что и во мне.

Следом спустилась Шарлотта, поставила чемодан и вцепилась в меня в объятиях — крепко, по-семейному. Потом отпустила и выскочила наружу. Виви прошла с коробкой вещей Эшлан, опустила ее на стол и взяла меня за руки. По щекам лились слезы.

— Любовь — это делать лучшее для того, кто тебе дороже всего, как бы ни было больно, — сказала Виви. — Не забудь этого.

Она подхватила коробку и ушла. Навстречу мне, покачиваясь из-за живота, подошла Эверли с ноутбуком Эшлан в руках.

— Ты бы пожертвовал всем, лишь бы она была счастлива? — ее голубые глаза сверкнули, впиваясь в меня.

— Конечно.

— Тогда не вини ее за то, что она делает то же самое, — она чмокнула меня в щеку и тоже ушла.

Я провел руками по волосам и повернулся к Эшлан, вытирая слезы:

— Что сказать девочкам? Мы же семья.

— И ею останемся, — сказала она, приподнялась на носки и легко коснулась моих губ. — Скажи им, что я люблю их настолько, чтобы поступить правильно. И помни: я люблю тебя. Как бы ни было больно. Но жизнь не всегда честная, правда? Мы оба это знаем.

И вот так — она ушла.

Такой боли я не знал никогда.

Но любил ее еще сильнее — за то, что была права.

Она любила нас настолько, чтобы сделать правильный выбор.

Вот что такое любовь. Настоящая.

Любить — значит так глубоко заботиться.

Дверь снова распахнулась и вошел Нико. Клянусь, девчонки еще не успели выехать со двора, а он уже был здесь.

— Ты как? — спросил он, быстро обнял меня и хлопнул по плечу.

Я опустился на стул, закрыл рот ладонями, пытаясь собрать мысли:

— Ни хрена не «как», брат.

Он достал из холодильника две бутылки, в этот момент ввалился Хоук.

— Думал, ты еще в разъездах, — удивился Нико. У Хоука сезон, игры, поездки.

— Нет. Неделю без матчей. Час назад вернулся, буду тренироваться здесь. Эвер хочет быть дома до родов, — он поднял бутылку воды. — Она мне все сказала. Чем помочь?

Нико сделал длинный глоток пива, рыгнул:

— Ситуация — полная жопа. Может, мы мало чем поможем, но мы здесь. Мы с тобой, брат.

— Не верится, что Карла может вот так провернуть всё это дерьмо. Клянусь, ей не нужны девочки. Это месть. Её бесит, что я счастлив с Эшлан. Она всегда была злобной, но сейчас — новый уровень: тащит девчонок в эту мясорубку, а теперь Эшлан взяла и… свалила, — я сжал кулак и со всей силы ударил по столу — парни даже не дернулись.

— Эй. Она не «свалила», — спокойно сказал Хоук, доставая воду. — Она делает для тебя и девочек то, что сейчас лучше. Ты сделал бы то же самое для нее.

— Дай время. Может, всё уляжется, и вернетесь к нормальной жизни, — пожал плечами Нико.

— А если она будет тянуть годы? Я буду прыгать через обручи, доказывая, что я нормальный отец, когда я единственный, кто был с ними всегда? А она — появлялась и исчезала, устраивала хаос? Это как вообще нормально?

— Никто не говорит, что нормально, брат. Но реальность такая: она хочет ударить тебя, и знает, куда бить, — тихо ответил Нико.

— Это же мрак, — сказал Хоук. — Ты её отпустил. Она сама согласилась на единоличную опеку. Ты не давил, не упрекал. И теперь она возвращается и ломает тебе жизнь?

— Не помогаешь, — метнул взгляд Нико. — Никто не спорит, что мрак. Но это происходит. И он обязан сделать всё, чтобы девочки остались в безопасности.