Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

этому неслыханное бесстыдное взяточничество, хищения, нерадение, вопиющая бесхозяйственность, характеризующая наш так называемый “хоз. расчет”, преступления, перекачивающие гос. имущество в частные карманы. В результате не только нет никакого государственного накопления, но, при нищенской заработной плате рабочим, приближается к концу запас полученного нами сырья, все более истощается основной, доставшийся нам капитал и все большее бремя должно ложиться на крестьянство»[219].

Удостоверение члена ЦКК В.В. Куйбышева

1923

[РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 4. Л. 23, 55, 56]

26 апреля 1923 года, сразу по окончании XII съезда РКП(б), состоялся пленум Центральной Контрольной Комиссии нового состава. На нем Куйбышев был избран председателем ЦКК и ему было поручено представлять ЦКК в Политбюро, Оргбюро и Секретариате ЦК РКП(б). Фактически это означало продолжение работы Куйбышева во всех этих центральных органах партии. Пленум ЦКК также выдвинул его на пост народного комиссара РКИ. ЦК РКП(б) одобрил это предложение, и 28 апреля Президиум ВЦИК назначил Куйбышева народным комиссаром РКИ РСФСР и одновременно заместителем председателя Совнаркома и Совета Труда и Обороны.

Следует отдать должное Валериану Владимировичу, – несмотря на сохранение за ним очень широкого круга обязанностей, он весьма решительно взялся прежде всего за наведение порядка в работе самого Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции. Предложения по реорганизации работы ЦКК – РКИ, подготовленные Президиумом ЦКК под руководством Куйбышева, были обсуждены на заседании Политбюро 14 июня 1923 года. 14-й пункт повестки дня гласил: «Основные предложения о ЦКК (Куйбышев)». Этот же протокол свидетельствует, что Куйбышев, хотя формально и не был уже секретарем ЦК, но фактически был вовлечен в работу Секретариата. Достаточно взглянуть на предыдущий, 13-й пункт, повестки дня заседания Политбюро: «Предложения Секретариата ЦК и Зиновьева о работе Политбюро (Зиновьев, Куйбышев)»[220].

Удостоверение члена ЦКК В.В. Куйбышева, выданное ЦИК СССР

1923

[РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 4. Л. 24, 58, 59]

Удостоверение народного комиссара Рабоче-крестьянской инспекции В.В. Куйбышева

1923

[РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 4. Л. 29, 66, 67]

Основные предложения о работе ЦКК – РКИ, одобренные Политбюро, были более детально развернуты для обсуждения на пленуме ЦКК 20–22 июня 1923 года, который принял Положение об НК РКИ за основу, поручив доработать его Президиуму ЦКК и коллегии НК РКИ. На пленуме был принят также план работ РКИ. А 6 сентября ЦИК и СНК СССР на основании разработанных предложений приняли декрет «Об освобождении Рабоче-Крестьянской Инспекции от ряда принадлежащих ей функций». Основные положения этого декрета заключались в следующем:

«Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров постановляют:

А. Освободить Рабоче-Крестьянскую Инспекцию от нижеследующих функций:

1. От документального контроля и от сплошной последующей документальной ревизии доходных и расходных документов всех народных комиссариатов. Обязать Рабоче-Крестьянскую Инспекцию давать общие заключения по составленному Народным Комиссариатом Финансов отчету об исполнении росписи государственных доходов и расходов.

Примечание. Последующий документальный контроль доходов и расходов в пределах, в коих его будет необходимо сохранить, возлагается на Народный Комиссариат Финансов в порядке особого положения.

2. От обязательного предварительного рассмотрения всех сметных предположений ведомств.

3. От дачи заключений по отпуску средств отдельными государственными, административными и хозяйственными органами, как в порядке сверхсметных кредитов, так и в порядке выдачи ссуд и субсидий, возложив впредь эти функции на Государственную Общеплановую Комиссию и Народный Комиссариат Финансов по принадлежности»[221]. И далее следует еще множество аналогичных пунктов, освобождающих НК РКИ от повседневного контроля над множеством текущих административно-хозяйственных операций.

Один только этот неполный перечень дает возможность представить, насколько обширным был круг функций, которые возлагались на НК РКИ РСФСР до создания объединенных органов ЦКК – РКИ. Фактически речь шла о сплошном контроле едва ли не всех финансово-хозяйственных операций государственных и административных органов и ведомств. Понятно, что при таком объеме текущих функций аппарат НК РКИ физически был не в состоянии даже подступиться к работе по совершенствованию аппарата управления, не справляясь на деле даже с текущими проверками. Поэтому радикальный отказ от загрузки РКИ задачами сплошного текущего контроля был совершенно необходимым шагом по пути превращения НК РКИ в инструмент улучшения работы государственного аппарата и изживания крайностей бюрократизма.

На несколько лет Валериан Владимирович был занят сложнейшей работой по совершенствованию государственного аппарата и исправления его наиболее вопиющих огрехов. Но одновременно ему приходилось выступать и на чисто партийном поприще. Для Куйбышева 1923 год ознаменовался активным вовлечением его как председателя ЦКК во внутрипартийные конфликты. Первым таким крупным делом, в котором он принял участие, было дело Мирсаида Султан-Галиева.

Султан-Галиев, будучи заместителем Сталина по Народному комиссариату национальностей, активно выступал против линии последнего на «автономизацию» республик путем включения их в состав РСФСР. Однако и после того, как была принята концепция формирования СССР как союза равноправных республик, Султан-Галиев отстаивал идею придания всем автономным республикам равного статуса с союзными и просил поддержать эту позицию ряд руководящих работников автономных республик, рассылая им письма соответствующего содержания. За ним было установлено наблюдение и на основании перехваченной переписки 4 мая 1923 года Партколлегия ЦКК РКП(б), рассмотрев дело Султан-Галиева, по предложению Куйбышева исключила его из партии как антипартийный и антисоветский элемент и передала его «дело» в ГПУ. Тут же последовал его арест.

Решение ЦКК было в тот же день утверждено Оргбюро ЦК. После этого Куйбышев дважды, 10 и 19 мая, докладывает на Политбюро о «деле» Султан-Галиева, что отмечено в протоколах заседаний Политбюро: «22. О Султан-Галиеве (пост. ОБ от 4.V.23 г.) (Куйбышев)» [222].

10 мая Политбюро подтвердило решение Оргбюро, но 19 мая возвращается к этому делу еще раз (судя по ссылке на это решение в повестке дня следующего заседания Политбюро, речь шла об обсуждении дела Султан-Галиева на совещании работников национальных республик): «5. О Султан-Галиеве (Куйбышев)» [223].

Очередной раз Политбюро возвращается к этому делу 21 мая в связи с готовящимся ЦК РКП(б) совещанием работников национальных республик, на которое предполагалось вынести дело Султан-Галиева: «3. Утверждение списка персонального состава совещания в связи с делом Султан-Галиева (пост. ПБ № 6, п. 5 от 19.V.23 г.)»[224].

Во время совещания, состоявшегося 9–12 июня 1923 года, и Куйбышев, и Сталин выступили очень осторожно, не настаивая на репрессиях против Султан-Галиева и его возможных сторонников. Вот что заявил Куйбышев, выступая докладчиком от имени ЦКК по делу Султан-Галиева: «Мне лично кажется, что Республика