Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

на тот период, когда Сталин приступил к масштабной работе по организации эффективного учета партийных кадров (которая до этого находилась в совершенно неупорядоченном состоянии) и наведению порядка в переброске партийных работников. В результате Куйбышев прошел в Секретариате под руководством Сталина серьезную школу организаторской деятельности, а сам Секретариат превратился в мощный инструмент внутрипартийного кадрового контроля. И Куйбышев также приложил свою руку к тому, что вскоре было названо «секретарским зажимом».

Работа Куйбышева одновременно в Секретариате ЦК, Оргбюро, ВЦСПС и в многочисленных комитетах и комиссиях не была чем-то необычным для высших управленческих кадров того времени. На ненормальность этого положения обратил внимание Е.А. Преображенский на XI съезде РКП(б), приведя такой пример: «Или, товарищи, возьмем, например, т. Сталина, члена Политбюро, который является в то же время наркомом двух наркоматов. Мыслимо ли, чтобы человек был в состоянии отвечать за работу двух комиссариатов и, кроме того, за работу в Политбюро, в Оргбюро и десятке цекистских комиссий?»[197].

В своем заключительном слове на съезде Ленин ответил на эту критику, признавая ненормальность сложившейся практики и в тоже время находя ее неизбежной из-за кадрового голода: «Сделать это страшно трудно: людей нет! Вот Преображенский здесь легко бросал, что Сталин в двух комиссариатах. А кто не грешен из нас? Кто не брал несколько обязанностей сразу? Да и как можно делать иначе?

…Нужно, чтобы во главе стоял человек с авторитетом, иначе мы погрязнем, потонем в мелких интригах»[198]. Но в том же выступлении он резко возражал против практики назначения многочисленных комиссий: «Надо обратить внимание, чтобы комиссии Совнаркома, СТО были урезаны, чтобы они знали и разрешали свои собственные дела, а не разбрасывались на бесконечное число комиссий. На днях была произведена чистка комиссий. Насчитали 120 комиссий. А сколько оказались необходимыми? 16 комиссий. И это – не первая чистка. Вместо того чтобы отвечать за свое дело, вынести решения Совнаркому и знать, что ты за это держишь ответ, – прячутся за комиссии. В комиссиях черт ногу сломает, никто ничего не разберет, кто отвечает; все спуталось, и, в конце концов, выносится такое решение, в котором все ответственны» [199].

Но, тем не менее, без комиссий дело не обходилось. И участие Валериана Владимировича в одной из таких комиссий можно было бы, пожалуй, счесть важнейшим делом, которым ему довелось заниматься в 1922 году. Данной комиссии, решение о создании которой Куйбышев скрепил собственной подписью, предстояло подготовить предложения, которые затем были положены в основу создания Союза Советских Социалистических Республик.

«28. Слушали: О комиссии для подготовки к пленуму ЦК вопроса о взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками. (Постановление Политбюро от 10 августа 1922 г., протокол № 20, п. 1).

Постановили: Комиссию создать в составе: тт. Сталина, Куйбышева, Раковского, Орджоникидзе, Сокольникова и представителей:

Азербайджана – тов. Агамали оглы

Армении – тов. Мясникова

Грузии – тов. Мдивани

Украины – тов. Петровского

Белоруссии – тов. Червякова

ДВР – тов. Янсона

Бухары – тов. Ф. Ходжаева

Хивы – тов. Абдурахмана Ходжаева

Созыв комиссии за тов. Куйбышевым.

Секретарь ЦК

В. Куйбышев»[200].

Однако первое же заседание комиссии 23 сентября было созвано не Куйбышевым, а Молотовым, который в состав комиссии ранее не входил, а был утвержден председателем комиссии решением Секретариата ЦК в связи с тем, что Куйбышев уходил в отпуск. Поэтому Куйбышев оказался в стороне от той полемики, которая развернулась вокруг принципов формирования союзного государства. Первоначальный проект Сталина, предусматривавший вхождение республик в состав РСФСР в качестве автономий, был принят на заседании комиссии в отсутствие Х.Г. Раковского, П.Г. Мдивани, Ф. Ходжаева и Я.Д. Янсона. Замещавший Раковского, настроенного против этого проекта, более покладистый Г.И. Петровский проголосовал «за», а К. Цинцадзе, замещавший другого противника сталинского проекта, Мдивани, при голосовании воздержался. Но предложение Петровского передать проект на обсуждение бюро губкомов компартий республик Сталину удалось отклонить лишь с большим трудом – 5 голосами против 4.

Возражения на сталинский проект стали поступать и от представителей республик, и от председателя ВЦИК М.И. Калинина, и от В.И. Ленина. Сталин не согласился с этими возражениями, но ленинскому нажиму все же уступил, постаравшись на очередном заседании комиссии представить свое отступление как внесение незначительных редакционных поправок. 6 октября 1922 года пленум ЦК РКП(б) утвердил новый состав комиссии, в который Куйбышев не вошел. Так что окончательное решение комиссии Оргбюро ЦК о заключении договора между республиками о вхождении их на равных основаниях в Союз Социалистических Советских Республик принималось также без него.

Дел у Валериана Владимировича хватало и без этого. Как секретарь ЦК и член Оргбюро он теперь нередко присутствовал на заседаниях Политбюро ЦК. Так, на заседании Политбюро 24 августа 1922 года Дзержинский докладывал вопрос о взяточничестве, и Политбюро назначило по этому вопросу комиссию во главе с Куйбышевым[201]. А 14 сентября Куйбышев уже докладывал Политбюро предложения комиссии[202]. 30 ноября он вместе с Г.Е. Зиновьевым докладывал на Политбюро вопрос о представительстве Российского коммунистического союза молодежи в Коммунистическом интернационале молодежи. Политбюро решило:

«а) Назначить представительство РКСМ в КИМ в количестве пяти человек: т.т. Шацкин, Цетлин, Петровский, Курелла, Тарханов.

б) Поручить т. Куйбышеву передать всей пятерке, а также т. Рывкину постановление ЦК, что каждый из них должен в течение года полностью овладеть не менее чем одним иностранным языком. Распределение между ними языков поручить т. Куйбышеву» [203].

За чередой ответственных поручений Валериан Владимирович не забывает о своем брате Николае, который служил в это время (с марта 1922 по май 1923 года) комендантом и военкомом военно-морской крепости Кронштадт. 2 марта 1923 года В.В. Куйбышев посылает ему телеграмму с сообщением о своем отъезде в длительную командировку и просьбой, если возможно, приехать раньше.

Постоянный сезонный билет В.В. Куйбышева на право посещения лож Совнаркома в Большом и Малом театрах

1923

[РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 4. Л. 17, 18]

Телеграмма В.В. Куйбышева коменданту Кронштадта Н.В. Куйбышеву о его приезде

2 марта 1923

[РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 976. Л. 16]

В начале 1923 года Куйбышев вновь принимает участие в решении вопросов антирелигиозной пропаганды. Он вместе с заведующим Агитационно-пропагандистским отделом ЦК (и своим старым, еще дореволюционным товарищем по подпольной работе в Самаре) А.С. Бубновым подписывает секретное циркулярное письмо всем губкомам и обкомам РКП(б) «Об антирелигиозной пропаганде и процессе над патриархом Тихоном», принятое на заседании Политбюро 7 марта 1923 года[204]. В марте же он