И всё равно люби - Кэрри Браун

Краем глаза Рут увидела, как мальчик встает.

В следующее мгновение ее накрыла плотная черная волна – больше она ничего не помнила.

Она проснулась через несколько часов, потом еще через несколько часов – и так несколько дней подряд. Всякий раз освещение было разным. Рут потеряла счет времени. То ли дело было в таблетках, которые ей давал доктор Ван Дузен, то ли в чем-то еще, но у нее остались силы только на то, чтобы спать. Она просыпалась, доползала до туалета и так же ползком возвращалась обратно в кровать. Иногда, когда она просыпалась, она обнаруживала доктора Ван Дузена – он сидел в кресле рядом с кроватью, на носу очки, и читал книжку.

Однажды она проснулась – судя по свету, лившемуся с улицы, начинался вечер, – доктор Ван Дузен сидел у кровати, а миссис Ван Дузен заходила в комнату, держа в руках поднос.

Доктор улыбнулся ей, когда она протянула ему поднос.

– Я подумала, может, ей захочется курицы, – тихо сказала миссис Ван Дузен и вышла из комнаты.

Рут с трудом села. Доктор Ван Дузен, привстав, пристроил поднос ей на колени.

На тарелке дымилась куриная грудка с хрустящей корочкой, приправленная сметаной и ложкой зеленого горошка.

Голова нестерпимо кружилась – Рут едва удалось разлепить глаза, – но она проглотила кусок, потом еще один. И отложила вилку – у еды не было ни вкуса, ни запаха.

Доктор Ван Дузен оторвался от книги и посмотрел на нее.

– Это из-за лекарства, – пояснил он. – Иногда такое бывает. Вкус вернется. Но если ты можешь, лучше все-таки поешь.

Рут послушно ела – перемещала вилку от тарелки ко рту. В животе поднялась волна паники, и Рут испугалась, что ее сейчас вырвет. Но она справилась.

Положила вилку на тарелку, и Ван Дузен убрал поднос.

Через минуту она снова провалилась в сон – ватный, душный, со стершимися красками, – как будто глаза просто закрыли шорами.

Тогда на крыльце, когда она встретила мальчика, сворачивавшего газеты, она упала в обморок. Когда через несколько дней она окончательно проснулась, она все еще помнила это чувство – голова отделяется от тела, а тело само по себе падает вперед.

Кто-то – должно быть, тот мальчик – подхватил ее и оттащил в кровать, но этого Рут уже не помнила. Ей никак не удавалось уложить в сознании, что свистопляска событий, случившихся с ее отцом, привела ее в дом мальчика с велосипедом. Она не могла думать об отце и не могла отрешиться от мыслей о нем.

Не знала, что с ней будет дальше.

Она спала. Проснувшись, снова утыкалась лицом в подушку и старалась нырнуть назад в черноту сна. Однажды, на обратном пути из туалета, она осмелилась взглянуть на себя в зеркало. На нее смотрел кто-то чужой – мертвенно-бледный, на голове торчат патлы.

Проснувшись однажды утром – на второй день это было? или уже на третий? сколько же она спала? – Рут увидела, как миссис Ван Дузен тихонько опускает поднос на столик возле кровати, и уловила аромат яичницы – ни с чем его не спутать – и чая. Комнату заливал утренний свет.

Она с трудом села.

Миссис Ван Дузен положила в чашку две ложечки сахара, налила чай из фарфорового чайника с розовыми цветочками. Подождала немного, пока Рут устроится среди подушек, и протянула ей чашку. Рут заметила, что рука ее немного дрожит, а под глазами темные круги, будто тонкая кожа, обтягивавшая скулы, чуть поцарапана.

– Доктор Ван Дузен предположил, что тебе, возможно, стало получше и ты захочешь поесть, – сказала миссис Ван Дузен.

Аромат яичницы так и манил. Рут поела. Похоже, вкус еды тоже к ней вернулся.

Миссис Ван Дузен вскоре зашла снова, на этот раз она принесла ворох свежих полотенец.

– Вот, Рут, может, захочешь принять ванну, – протянула она, и Рут поняла, что это был не вопрос.

Сидя в кровати, Рут слушала шум льющейся воды. Она видела, как миссис Ван Дузен наклонилась над ванной и опустила руку проверить температуру воды. На голову ей упал солнечный луч, и волосы вспыхнули золотом – тот же оттенок, что и у мальчика.

Наконец ванна была готова, и миссис Ван Дузен вернулась в комнату. Забрала поднос с колен Рут.

– Справишься сама? – спросила она, заглянув Рут в глаза. Та кивнула.

Когда за миссис Ван Дузен закрылась дверь, Рут попыталась поровнее сесть в кровати. Тяжелые веки все еще давили на глаза. Неверной походкой она добралась до ванной, прикрыла дверь и сбросила на пол всю свою одежду – помятая, несвежая, она была словно из другой жизни.

Очутившись в ванне, она почувствовала себя лучше. Вода была приятно теплой, и когда Рут решилась погрузиться с головой, в ушах уютно загудела тишина. Шарики пены радужно переливались, вода пахла чем-то цветочным. Или так пахла невообразимая чистота всего вокруг? Мысли вяло плыли в голове. Чуть высунув из воды лицо, Рут медленно переводила глаза – до блеска начищенные краны, белая плитка на стене, сверкающая розовая плитка на полу. Нет, она никогда прежде не бывала в таких чистых домах.

Тут она поняла, что у нее нет другой одежды, кроме той, что она сбросила на пол и которую носила… сколько же дней она ее носила?

Рут вспомнила какой-то разговор с доктором Ван Дузеном, она чему-то сопротивлялась – кажется, он пытался вытащить ее из кровати. Рут боялась, он отведет ее назад в тот дом, где они остановились с отцом. Ей никогда больше не хотелось видеть этот дом.

Что с отцом? Наверное, мертв. Или ей сообщили бы?

Фонтанчик крови, вот отец пытается бежать, падает – вспыхнувшая картина наполнила ее жалостью. И все же отчего-то она понимала, что все случившееся – не совсем уж неожиданный сюрприз для нее. Всю свою жизнь она видела, что отец не такой, как все, – словно стоит неприкаянным особняком в свете фонаря и все чего-то ждет, вот только Рут никак не могла понять, чего же. Наверное, они любили друг друга и даже хотели, чтобы так было, но их разделяла река, и теперь она разливалась все шире.

Каким-то странным образом они были друг другу совсем чужими, его кровь принадлежала только ему, никак не коснувшись ее.

Рут разрыдалась. Чтобы остановиться, ей пришлось сунуть голову под кран.

Выбравшись из ванны, она завернулась в большое белое полотенце, такое же мягкое и чистое, как и все в доме Ван Дузенов.

В спальне она обнаружила, что постель заправлена чистым бельем, уголок одеяла дружелюбно отогнут. На стуле у кровати висят две новенькие блузки – одна бледно-голубая, другая – с розовыми полосочками, обе еще в оберточной бумаге. Рядом две юбки и несколько пар хлопчатобумажных трусов, два аккуратно свернутых лифчика – как точно кто-то подметил размер ее груди, подивилась она, – деликатно прикрытых блузками. На кровати лежала светло-желтая ночная рубашка и халат в тон. Рут надела рубашку и взобралась на кровать. Ей показалось, что действие лекарств, которые давал ей доктор Ван Дузен, начало ослабевать – вкус яиц пробудил в ней аппетит, – но больше всего ей опять хотелось спать.