Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

комнатной сумме, что свидетельствует о полном к нему доверии: «Отпустить гардеробмейстеру Василию Шкурину на мелкие комнатные расходы для первого случая 20 000 руб.» (8 июля 1762 г.); «Адаму Васильевичу отпустить Василию Шкурину 4000 руб.» (14 июля 1762 г.); «Шкурину на мелочи 10 000 руб.» (31 июля 1762 г.); «Отпустить Василию Шкурину 20 000 руб. из Кабинета» (26 августа 1762 г.). Только за первые три месяца после восхождения на престол Екатерина II передала своему гардеробмейстеру 54 000 руб.

Кроме этого, 5 августа 1762 г. императрица распорядилась «О выдаче Шкурину денег, от которых отказались Орловы»: «Отпустить Григорию, Алексею и Федору Орловым 50 000, которые для них отложены и из которых они уже 3000 получили… Отпустите вышереченные деньги к Василью Шкурину: Орловы не хотят оные деньги»[315]. При этом следует иметь в виду, что в это время в доме Шкурина рос маленький внебрачный сын Екатерины II Алексей Бобринский.

После коронации денежные траты стали планировать и императрица распорядилась: «На мелочные комнатные расходы повелеваем отпускать Нашему гардеробмейстеру Шкурину из комнатной суммы в каждую треть года на комнатные расходы Шкурину по 10 000 руб.» (28 октября 1762 г.); «Из Кабинета отпустить Василию Шкурину на ему известные издержки 30 000 руб. золотой монетой» (февраль 1763 г.). Поскольку коронационные торжества потребовали значительных затрат, то императрица «на оплату по Комнате Нашей долгов отпустить к гардеробмейстеру Шкурину 66 000 руб.» (17 марта 1763 г.).

О его высоком положении в иерархии служителей Императорского двора свидетельствовало то, что гардеробмейстеру Шкурину выплатили «на отправление жены его в Санкт-Петербург прогонов на 14 лошадей 128 руб.» (март 1763 г.).

Императрица окончательно рассчиталась с долгами по комнатной сумме только в 1765 г., через выдачу необходимых средств Василию Шкурину: «Отпущенных в 1764 г. и в 1765 г. действительному камергеру Шкурину в уплату долговой суммы по бывшей Ея Императорского Величества Комнаты 70 000 руб.» (апрель 1765 г.); «О счислении в расход отпущенных в уплату долгов по бывшей Ея Императорского Величества Комнате суммы к камергеру Шкурину 40 000 руб.» (ноябрь 1765 г.). Отметим, что в этих документах Шкурина именуют «действительным камергером».

К этому времени Шкурин – влиятельная персона в Зимнем дворце, через которого проходят значительные средства и назначения прислуги: «Об отпуске камергеру Шкурину 9600 руб.» (июнь 1768 г.); «О выдаче камергеру Шкурину 7000 руб.» (апрель 1769 г.); «Об отпуске камергеру Шкурину на строение придворным служителям штат ливреи на первый случай 30 000 руб.» (сентябрь 1770 г.); «Об отпуске камергеру Шкурину на дело придворным служителям штат ливреи к прежним 30 600 руб. еще 30 800 руб.» (ноябрь 1770 г.).

Императрица заботилась о семье своего верного камердинера. Когда в 1771 г. умерла его жена, Екатерина II распорядилась выдать из комнатной суммы «…на погребение жены камергера Шкурина 3000 руб.» (июль 1771 г.). Эта сумма обеспечивала погребение по высшему разряду.

В последующие годы Шкурин все так же оперирует внушительными суммами: «Об отпуске камергеру Шкурину на издержки ему употребленные 16 000 руб.» (январь 1772 г.); «Об отпуске камергеру Шкурину на известное употребление 14 406 руб.» (август 1772 г.); «Об отпуске к камергеру Шкурину на известное ему употребление 20 000 руб.» (сентябрь 1772 г.); «Об отпуске камергеру В.Г. Шкурину 44 000 руб. и 20 000 руб. Всего 64 000 руб. (февраль 1773 г.).

Но при этом, судя по всему, Шкурин испытывал некие финансовые затруднения, которые ему помогла решить Екатерина II, списав давний долг: «О числении в расход выданных в 1763 г. заимообразно камергеру Шкурину 5000 руб.» (октябрь 1772 г.).

Несмотря на преклонный возраст, камердинер уверенно командовал дворцовой прислугой. На Пасху в апреле 1774 г. Шкурин распределял праздничные деньги: «По письму камергера Шкурина семерым камер-лакеям и восьми лакеям, находящимся при Комнате и при Эрмитаже, в награждение 890 руб.».

9 февраля 1782 г. тайный советник В.Е Шкурин умер. Екатерина II выделила «…на погребение тайного советника Шкурина 1536 руб. и 95 руб.» (февраль 1782 г.).

После смерти В.Е Шкурина императрица буквально до своей смерти продолжала оказывать покровительство его дочерям Марии (фрейлина с 1769 г., с 14 лет) и Наталье, которые стали штатными фрейлинами и жили в Зимнем дворце. Мария Шкурина (1755-1824) вышла замуж, и 31 августа 1789г. «… высочайше повелено фрейлину Марию Васильевну Шкурину из службы Ея Императорскому Величеству уволить и из списка придворных исключить»[316]. Причиной ее удаления от двора стала несчастная любовь, о которой существуют разные версии. Она постриглась в монахини в 1801 г. под именем сестры Павлии. При этом она получила разрешение носить фрейлинский знак и на монашеском одеянии.

Фрейлина Наталья Васильевна Шкурина в апреле 1796 г. переехала из Зимнего дворца в Новодевичий монастырь (Смольный), куда императрица распорядилась перевести 500 руб. «на поправку покоев, в Новодевичьем монастыре (Смольный) назначенных для фрейлины Натальи Шкуриной»[317]. В мае 1796 г. она вышла замуж: «Фрейлине Наталье Шкуриной пожаловано на приданое 1200 руб.» (30 апреля); «…пожаловано фрейлине Наталье Шкуриной на приданое 12 000 руб.» (25 мая).

Камер-пажи. Традиция привлечения для малолетних аристократов к выполнению различных обязанностей при дворе, восходит ко временам Московского царства. В XVIII веке этих мальчиков стали именовать камер-пажами. В 1742 г. их включили в придворный штат (8 камер-пажей и 24 пажа), а затем обязали получать образование в особой Пажеской придворной школе. Обязанности были самые разные с учетом юного возраста пажей: от прислуживания за столом высочайшим персонам, до сопровождения этих персон и неизбежного «подай-принеси».

В 1759 г. Пажескую школу преобразовали в придворный пансион – Ея Императорского Величества Пажеский корпус. В 1762 г. Екатерина II ограничила прием в Пажеский корпус штатом (6 камер-пажей и 40 пажей), куда зачислялись исключительно дети дворян.

Поскольку камер-пажи «работали» в резиденциях, то их соответствующим образом обмундировывали, включая дворянские шпаги: «В Придворную контору на заплату за две шпаги, купленные камер пажам 60 руб.» (сентябрь 1770 г.). На шапки камер-пажам шли соболиные хвосты. С учетом репрезентативной роли дворцовой прислуги на их обмундирование тратились огромные деньги. Частью этого обмундирования были и меховые «детали». Камер-пажи в великолепных собольих шапках смотрелись не менее представительно, чем английские гвардейцы в медвежьих шапках у Букингемского дворца.

М.В. Шкурина. Сестра Павлия

Императрица оказала поддержку деньгами из комнатной суммы, когда пажей перевели из дворцового здания в собственный дом: «О счислении в расход выданных гофштат-квартирмейстеру Амосову за купленный у него дом для камер-пажей и пажей 14 000