Жестокий муж (СИ) - Вильде Арина

Почти.

Чёрт.

Я глубоко вздыхаю и, наконец, выхожу из машины. Беру с заднего сиденья большого плюшевого медведя. Да, до отвращения банально. Но я не силён в подарках для маленьких девочек. По крайней мере, это лучше, чем прийти с пустыми руками.

Медленно направляюсь к ним. Юля резко поднимает голову. Её глаза на мгновение расширяются от неожиданности, а улыбка мгновенно исчезает с её лица. Вся её расслабленность и радость моментально растворяются, словно их и не было.

Она явно не рада меня видеть и это она еще не знает, что в понедельник ее уволят. По моему указанию.

— Захар, — холодно произносит она, глядя на меня. — Разве ты не должен был предупредить о своем приезде заранее?

— Разве я должен предупреждать о желании увидеть дочь? — переводу взгляд на Диану, которая всё ещё беззаботно играет в песочнице и не замечает меня.

Глава 38

Захар

Стою у песочницы, смотрю на неё. Диана сидит вся в песке, сосредоточенная.

Взгляд залипает на ней. Какая она красивая, маленькая, аккуратная, как кукла. Щёчки розовые, косички торчат в разные стороны. Наивная такая, беззащитная.

— Так зачем приехал без предупреждения ? — рядом стоит недовольная Юля.

— Разве мне надо чьей-то разрешение, чтобы дочь свою увидеть? — без злобы спрашиваю я.

Юля хочет что-то еще сказать, но в этот момент дочь поднимает глаза и замечает меня. Глазки вспыхивают, будто звёзды загорелись.

— Папа! — летит ко мне счастливая.

Я теряюсь. Чувствую, как в горле пересыхает, и губы невольно кривятся в какой-то неуклюжей улыбке. Дальше скользит взглядом на медведя в моих руках… Замирает.

Ну, не знаю, может, переборщил с размером. Но я по-другому не умею. Взял самого здорового.

— Это мне?

— Конечно, тебе.

Протягиваю игрушку вперёд.

Диана тянется к медведю, и в следующий момент этот чертов плюшевый гигант валит её на спину. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Отлично, Захар, ты снова облажался.

Сзади слышу резкий вдох. Юля подходит к Диане, подхватывает медведя.

— Я подержу, — сухо говорит, ни улыбки, ничего.

— Диан, а в парк не хочешь?

Юля отрывает взгляд от плюшевого зверя, медленно поднимает глаза на меня. Лицо как каменная маска, ни эмоции, ни чёрта.

— У нас были другие планы.

Кривлюсь.

Намек: иди-ка ты нахуй, Захар. Нет, дорогая, так не пойдёт. Впишешь меня в свои планы — не обломишься.

Смотрю на дочь, которая возится с игрушкой.

— А что за планы? — интересуюсь уже у неё.

Диана поднимает глаза и, чуть неуверенно, но с детским энтузиазмом, отвечает:

— В зоопарк едем!

Зоопарк? Хорошо, зоопарк, значит, зоопарк.

— Не против, если я составлю компанию? — спрашиваю, хотя по сути это даже не вопрос. Я уже решил.

Диана замирает, резко переводит взгляд на мать. Спрашивает глазами у неё разрешение. Меня это, конечно, бесит. Злюсь, но сдерживаюсь. Юля замерла как статуя. Она опять думает слишком много.

Юля закусывает губу, бросает взгляд на меня, потом на Диану. Она, конечно, не скажет "нет", но видно, что это ей поперёк горла.

— Ладно, поехали, — выдавливает наконец.

Подхожу ближе, без лишних церемоний беру медведя из её рук и шепчу тихо, сквозь зубы, чтобы Диана не услышала:

— Лицо попроще сделай, Юля. А то как будто на похоронах. — Всё, собирайтесь, — поворачиваюсь к машине. Сажусь за руль и через стекло наблюдаю, как Юля что-то говорит Диане. Включаю навигатор, пока Диана отряхивает штаны от песка.

К счастью обошлось без пробок. Двадцать минут и мы на месте.

Стою у ограды в зоопарке, смотрю на Диану. Она так сосредоточенно рассматривает этих чертовых обезьян, что я сам начинаю на них залипать. Маленькие, юркие, носят что-то в лапах, как клоуны, прыгают друг на друга. А Диана смотрит на них, не моргает, как будто в каком-то своём мире. Щёки у неё красные, руками в холодное ограждение вцепилась, но она даже не замечает, что замерзла.

Диана смеётся, указывает пальцем на обезьяну, которая дразнит другую. Хихикает, глаза сверкают. Чувствую, как внутри что-то тает. Хрен с ним, пусть смотрит сколько угодно. Я ради этого готов стоять тут целый день.

Диана вдруг поворачивается ко мне и подбегает ближе, тянет меня за рукав.

— Папа, смотри, он смотрит прямо на меня!

Тигр ни хрена не понимает, но ей плевать, она верит, что он смотрит на неё, и это главное.

— Конечно, смотрит, — отвечаю я, с трудом заставляя голос звучать спокойно. — Он думает, что ты самая красивая девочка в этом зоопарке.

Мы ещё целый час таскались по этому зоопарку. Наконец, мы закончили прогулку. Диана явно устала, хотя пыталась держаться бодрячком. Я отвез их домой, а сам поехал обратно к себе.

Открываю дверь, и сразу вижу Еву в гостиной. Сидит на диване, вся такая злая, как будто готова сжечь весь мир. Не подаю виду, иду к ней. Снимаю пиджак, бросаю на кресло.

Взглядом транслирую: даже не думай начинать.

Она, как и ожидалось, опускает голову, продолжает что-то теребить в руках.

— Что это? — спрашиваю, наклонившись ближе.

— Радио-няня, — бурчит она. — Не могу понять как работает.

Я закатываю глаза. Диана уже давно не младенец, зачем ей это барахло?

— Диана уже взрослая для этого, — говорю, прямо в лоб. Ева хмыкает, но не отвечает. Я тяжело выдыхаю.

Тишину прерывает резкий звонок телефона. Ева бросает на меня раздраженный взгляд, как будто я во всём виноват.

— Ладно, — говорю, слегка смягчаясь, — давай, я посмотрю.

Я вздыхаю, беру устройство у неё из рук.

Ева фыркает, поднимается с дивана и, не сказав ни слова, выходит из комнаты.

Я беру прибор и иду в спальню. Осматриваю. Ничего сложного. Пару кнопок, пара настроек. Через минуту становится ясно, что она просто психует и не пыталась даже разобраться.

Ставлю радио-няню на полку и прохожу к шкафу. Снимаю рубашку, натягиваю свободную футболку. Тело расслабляется, но что-то внутри продолжает зудеть.

Возвращаюсь к прибору, беру его в руки. Просто клацаю кнопками, чтобы убедиться, что всё работает. И вдруг слышу голос.

Увеличиваю громкость, прислушиваюсь.

— Срочно запиши меня, — говорит кому-то Ева. Должно быть, она убежала в детскую, чтобы ответить на звонок. В её голосе слышится паника. — Мне нужно снять спираль и залететь, иначе я его точно потеряю.

Я застываю на месте. О чем она?

— Да-да, я всё понимаю, Вика, но втисни меня как-то в свое расписание! — кричит уже почти в истерике. — Эта сука вернулась, да еще и ребенка притащила! Я чувствую, что теряю его!

Гнев поднимается внутри, хочу спустится вниз и потребовать объяснений, но решаю дослушать разговор до конца.

— Может и сглупила; что уже вспоминать? Сделала аборт да и бог с ним.

Снова короткая пауза.

— Ну не могла я тогда от него родить тогда! Он только женился на другой, что мне было делать? У меня положение было совсем шаткое, беременность сделала бы из меня толстую уродину. Бросил бы меня и как потом с другим мужиком жизнь строить с ребенком от другого? Я не собиралась повторять судьбу своей матери! Жили на копейки, всю молодость пахала, а сейчас где она? Помидоры свои на огороде выращивает и на базаре продает!

С каждым её словом внутри меня закипает что-то темное, глухое. Я смотрю на этот прибор в своих руках, а в голове начинают складываться куски мозаики.

— Вика, ну пожалуйста, это очень срочно! — в её голосе слышно отчаяние, почти мольба. — Я не могу потерять его, ребенок должен укрепить нашу связь и наконец-то заставит его на мне женится! Нужно побыстрее забеременеть. Я не собираюсь отдавать этой суке то, что принадлежит мне! Я заслужила этот дом и свою роскошную жизнь! Выбилась из нищеты в люди! Ты моя лучшая подруга и знаешь какая жизнь у меня была до этого!

Каждая её фраза — словно удар под дых. Моя нежная, искренняя, невинная девочка оказалась настоящей расчетливой сукой.