Йоркширская роза - Маргарет Пембертон

Роуз почудилось, что она сходит с ума. Ее дядя первым повел себя так, как она от него в жизни бы не ожидала. Потом Уильям проявил такую страстность темперамента, что все оцепенели. А теперь Лотти, та самая Лотти, которая так враждебно отнеслась к Саре, превозносит ее до небес!

Когда Лотти вышла из комнаты, по-прежнему держась за руку Ноуэла, Роуз вдруг поняла, глядя на положение плеч Ноуэла, что Лотти добилась того, о чем болела ее душа уже давно: она завоевала восхищение Ноуэла.

– Я полагаю… вы извините меня, дядя Уолтер, – заговорила Нина, вставая и глядя на Уолтера все с тем же удрученным выражением.

Роуз ощутила прилив теплого чувства к сестре. Нине всегда было несвойственно участие к чьим-либо проблемам, кроме своих собственных, а теперь она так опечалена ссорой Уильяма с отцом.

Уолтер снова застонал, не отнимая ладоней от лица. Роуз вздохнула. Меньше всего ей хотелось успокаивать дядю Уолтера. Он сам навлек на себя беду, а ее сочувствие было полностью на стороне Уильяма. Но Уолтер выглядел таким несчастным, плечи у него опустились, как у семидесятилетнего старика. Вздохнув еще раз, Роуз придвинула свой стул поближе к нему. Кто-то так или иначе должен дать Уолтеру понять, что он повел себя неправильно в разговоре с Уильямом. Кто-то должен дать ему понять, что он обязан все исправить – и как можно скорее.

– Тебе нужно уладить дела с твоим отцом, – заявила Нина Гарри.

Это было на следующий день. Уильям домой не вернулся. Ноуэл уехал в Лидс и взял с собой Лотти. Роуз собиралась ехать в Брэдфорд, и Гарри, уверенный, что найдет Уильяма у Торпов, сказал, что отвезет Роуз домой на Бексайд-стрит.

Гаражом для всех машин семьи служила бывшая конюшня, и запах лошадей, напоминая Нине о рабочей лошади Порритов, все еще витал над опустевшими стойлами.

– Ты должен убедиться, что он не принимает твой отказ от Крэг-Сайда и руководства фабрикой всерьез, – продолжала она, пользуясь моментом, когда они с Гарри остались наедине, и надеясь, что Роуз не явится сюда по крайней мере в течение еще нескольких минут. – Дай ему понять, что ты говорил в запальчивости, был расстроен его разрывом с Уильямом и…

Они подошли к «рено» – Нина со стороны пассажирского места, а Гарри со стороны водительского. Растрепавшиеся волнистые волосы Нины отливали золотом в лучах полуденного солнца. Блузка цвета слоновой кости доходила до самого горла, а рукава были застегнуты на запястьях перламутровыми пуговицами. Из-под светло-коричневой юбки выглядывали носки кремовых туфель. В ореоле золотых волос Нина выглядела неземной красавицей – прямо-таки ангел с полотен прерафаэлитов. Однако речи ее отнюдь не были прекрасны. Даже трудно было поверить, что их произносит она.

– Я сказал то, что думал. – Гарри собирался открыть дверцу машины, но не стал этого делать и посмотрел Нине в глаза. – Уильям старший, – продолжал он, до глубины души надеясь, что просто не так понял Нину, и говорил медленно, тщательно выбирая слова, чтобы и она не истолковала их превратно. – Крэг-Сайд и фабрика принадлежат ему. Только в случае его смерти они перейдут ко мне.

Панический страх начал медленно, но верно овладевать Ниной. Она провела бессонную ночь, стараясь убедить себя, что Гарри во время спора с отцом двигало главным образом чувство справедливости и что он просто хотел напугать Уолтера далеко идущими последствиями его решения. И тем не менее ее обуревали сомнения, когда она вспоминала и о некоторой беспечности Гарри, с одной стороны, и о его высокой принципиальности – с другой.

Теперь, при свете дня, сомнения Нины перешли в уверенность. Если ей на удастся убедить его в обратном, он, безусловно, откажется от всего, что предлагает ему отец, во имя совершенно ненужной лояльности по отношению к Уильяму.

Переведя дыхание и осознав, насколько важно, чтобы Гарри смотрел на вещи ее глазами, Нина высказала то, в чем, как ей представлялось, был разумный резон.

– Уильям не требует от тебя лояльности, Гарри. Ему не нужны Крэг-Сайд и фабрика. Сара не захочет быть женой фабриканта. Ее друзья и подруги с фабрики порвут с ней отношения, а каких еще друзей она найдет для себя? Приятели Уильяма по теннисному клубу знать ее не захотят, владельцы фабрик и их жены не примут ее в свой круг. Она очутится в полной изоляции…

– У нее будет своя семья. – Гарри открыл дверцу и поставил одну ногу на подножку машины; руки он глубоко засунул в карманы брюк; волосы упали ему на лоб. – У нее будем мы с тобой, Роуз, Ноуэл, Лотти. Твои родители. Ее отец и мать. Ведь на это она может рассчитывать, не так ли?

Странная нота прозвучала в его голосе; этой ноты Нина никогда не слышала раньше; ее вновь окатила волна страха. Она не убедила Гарри. Он не изменил свою точку зрения. А она теперь понимала, что он должен ее изменить, иначе она никогда не выйдет за него замуж и никогда не простит ему отказ от Крэг-Сайда и фабрики.

Стараясь, чтобы страх не прозвучал в ее голосе, Нина заговорила со всей доступной ей убедительностью:

– Пожалуйста, выслушай меня, Гарри! При всей нашей поддержке Сара не будет счастлива в Крэг-Сайде. Вынуждать ее сделать такой социальный скачок значит проявлять жестокость, а не доброту по отношению к ней. А Уильям не интересуется фабрикой так, как ты. Ты единственный, кто при первой возможности отправляется в Лондон на торги шерстью. Ты единственный, с кем отец обсуждает дела, к чьим советам он прислушивается. Ты сам прекрасно знаешь, что гораздо больше подготовлен к тому, чтобы стать хозяином дела Римминг-тонов, чем Уильям!

– Не в этом суть! – Гарри запустил пальцы себе в волосы, почти не в силах поверить, что они ведут подобный разговор. Как могла она хоть на минуту подумать, что он станет спокойно смотреть на то, как отец лишает Уильяма наследства? Неужели она совсем его не понимает? И почему они стоят по обе стороны «рено» словно чужие? Что с ними произошло, милостивый Боже? – Это Уильяму принадлежит право наследования Крэг-Сайда и фабрики, – сказал он, подумав, что Нина, возможно, не в курсе правил наследования, так как ее родителям ничего не было завещано.

Гарри решил обойти машину и положить конец спору, заключив Нину в объятия.

Едва он сделал несколько шагов, произошли разом две вещи. Во-первых, в конюшню влетела Роуз: она спешила, так как знала, что Гарри ждет ее уже минут десять, а во-вторых, Нина наконец утратила свой жесткий самоконтроль.

– Ты ошибаешься! – закричала она, и в ее зеленых, словно у кошки, глазах вспыхнули такие искры, что Гарри замер на месте. – Теперь у него нет права наследования! Нет, потому что твой отец лишил его этого права! Нет, потому что он намерен жениться на Саре Торп!