Единственная. Твоя (СИ) - Мун Эми

Александр же подхватил ее под руку, отобрал пакет с покупками и повел к стоянке, на которой виднелся черный внедорожник. Большой и страшный, как танк.

— Ты сказал, что недалеко! — возмутилась такому самоуправству.

А мужчина даже бровью не повел:

— Недалеко ехать, — ответил коротко.

Что ж… Ну хоть в этом мужчина остался прежним. А то Олеся грешным делом задумалась, что с головой у него беда и отворотное зелье не только чувств, но и мозгов лишило.

— Потом вернешь меня обратно!

— Как скажешь, любимая.

Глупое сердце опять застучало, запрыгало. Олеся только головой тряхнула — ну уж нет! Они просто побеседуют. И точка! Никаких больше встреч.

— Опять в Томск? — слегка улыбнулся Данияр, когда Олеся вытащила мужчину во двор — поговорить.

— К знакомому, — созналась, ругая себя последними словами.

Одна встреча, как же! Где одна, там и вторая, а потом третья…

Олеся пробовала артачиться и не приезжать, но ведь как магнитом тянуло! И вообще, ничего они с Александром предосудительного не делали. Просто гуляли. Он теперь жил в Томске. Уже десять лет как. Честно признался, что искал ее — сумел-таки нащупать ниточку, что она появляется в этом городе.

Бизнес свой сюда же перетащил. Не последний человек в городе теперь… Хотя с его амбициями только в губернаторы метить. Но Александр, наоборот, потихоньку сокращал обороты.

— Куда мне столько? — признался однажды. — Передать все равно некому.

А она старательно отводила взгляд. Есть кому передавать! Внучке, своей Наденьке… которая ей как дочь стала! Данияр был хорошим отцом, внимательным, Любава тоже помогала, но Наденька все равно охотнее проводила время с бабушкой… А теперь эта бабушка в Томск чуть ли не дважды в месяц мотается. Стресс для ребенка!

Александра, что ли, сюда перевезти…

Олеся затравленно глянула на Данияра. Тот смотрел внимательно. Но по глазам видно — уже догадывался, что к чему.

— Я Александра встретила, отца… — голос надломился.

До сих пор трудно было произнести имя дочери. Не уберегла! Не сумела воспитать, как должно. А теперь вот по тем же граблям скачет — Наденька из нее веревки вьет!

Олеся тяжело вздохнула и покосилась на Данияра. Тот и бровью не повел. Но в янтарных глазах зажегся хищный огонек. И Александру лучше бы не попадаться под лапу обманчиво-добродушного оборотня.

— И как прошла встреча? — поинтересовался Данияр.

Как она могла пройти? Нервно! И непривычно. Александр ни разу не спросил, замужем она или нет. Есть ли дети, где живет, как… Просто говорил обо всем и ни о чем. Но каждый раз интересовался, не нужна ли помощь. Олеся отказывалась.

— Он странный, — призналась неохотно. — Как будто действительно скучал. Я не могу ему верить. И очень хочу… Дура я, одним словом.

— Нет. Просто до сих пор его любишь.

Олеся все же отвернулась. Она и сама это знала. Но не могла забыть того, что случилось в прошлом. На всю жизнь шрамом по сердцу залегли та страшная фраза: «Я женюсь…»

— Это ничего не меняет.

— Я не хочу его тут видеть, — честно объявил Данияр. — Но запрещать тебе что-то не имею права. И все же вряд ли тебя устроит постоянное мотание между Томском и домом. В прошлый раз Надя еле успокоилась после твоего ухода.

Олеся судорожно вздохнула. Прикрыла глаза…

— Ты прав, Данияр. Съезжу еще раз. Попрощаться.

И зелье заодно прихватит. Без него в этот раз никак.

В гостиничном номере царил полумрак. Солнце еще не взошло, но Олеся не спала. И Александр тоже не спал.

Крепко сжимал ее в объятьях, а она жадно впитывала тепло его сильного и по-прежнему такого идеального тела. Только шрамов на нем стало больше. От аварии и разборок с конкурентами. Этой ночью она обласкала каждый белый рубец. И позволила себе то, что не позволяла долгие годы — забыться и немного побыть счастливой.

По комнате в полном беспорядке валялась одежда. Часть осталась в тесном коридоре — именно там произошла их первая близость. Такая жадная и быстрая, что Олеся толком ничего не поняла. Александр просто прижал ее к стене — и все случилось.

А потом в спальне. Снова и снова.

Пока, наконец, она не выдохлась настолько, что просто уснула под неразборчивый шепот и нежные поцелуи.

Александр никогда не целовал ее так много. Может, только в их первую ночь. И эту — последнюю.

Надо бы собраться с силами и сделать то, что задумала — оборвать последние связи, но Олеся не двигалась.

Ей нужна еще минутка. Или две… Или… Нет. Сейчас!

Но ее попытка освободиться на этот раз не увенчалась успехом.

— Александр, — позвала хрипло, но мужчина лишь крепче сжал руки, и одним сильным рывком опрокинул ее на спину, слегка придавил собой.

Заглянул в глаза.

Олеся до боли прикусила губу — слишком красноречив был лихорадочный блеск его взгляда, и былая жесткость сковала строгие черты.

— Не надо, Олеся. Только не говори, что хотел таким способом попрощаться. Не смогу отпустить!

— Но я…

— Тебе все еще больно. Я знаю. И ненавижу себя, что поступил так… так подло! Низко! Что испугался своих чувств к тебе и решил таким образом внести в свою жизнь былой порядок.

— Чувств?! — взвилась Олеся. Задергалась, но Александр не собирался отпускать. — Ты мне говоришь о чувствах?!

— Да! Да, говорю! Как мальчишка, влюбился в тебя с первого взгляда, Леся! Ты же… ты как звездочка сияла! Налюбоваться не мог!

— Поэтому жениться на другой решил!

— Потому что струсил! Испугался целиком принадлежать тебе! Зависимости испугался! Видел, как другие мужики по бабам своим с ума сходят, и мне это казалось слабостью! Я не хотел быть таким, понимаешь? Но поздно понял, что это не так. Что рядом с любимой женщиной море по колено и жить хочется! Я не смогу без тебя, Олеся… — выдохнул, прикасаясь своим лбом к ее. — Не теперь, когда снова нашел…

Горячий шепот мужчины не прогнал из сердца ноющей боли. Но сделал ее меньше.

Да, это был все еще ее Александр. Жесткий, бескомпромиссный, не боявшийся играть по крупному. Но любовь — это не бизнес. В любви все намного сложнее. И проще.

— Может, я замужем, — пробормотала едва слышно.

Но Александр тихонько хмыкнул.

— Ты слишком светлая девочка. И не стала бы изменять мужу. Даже если бы не любила.

Не стала бы, это верно.

— Или у меня трое детей, — продолжила упрямо.

— Это твои дети, я буду любить их, как своих.

Не врал. Она чувствовала это сердцем.

— И внуки есть.

— Тоже трое?

— Одна, — само сорвалось с губ.

Но вместо того, чтобы высказать недовольство, Александр ее поцеловал! Нежно, чувственно.

— Если позволишь, я с радостью с ней познакомлюсь. Уверен, она очень на тебя похожа.

Олеся задержала дыхание. Перед глазами мелькнули все двадцать лет ее одиночества, а потом…

— Нет, Александр. Она похожа на тебя. Наденька — наша внучка…

Порой, самые сложные ситуации могут разрешиться одной лишь фразой или поступком. Или стать еще сложнее…

— Александр, умоляю, не урони ее! Ну что ты делаешь?! — Олеся всплеснула руками и обернулась. — Данияр!

Но мужчина даже не шелохнулся. Продолжил наблюдать, как Александр кружит и подбрасывает его дочь. Наденьке очень нравилось играть в «самолетики».

Олеся тяжело вздохнула.

Данияр и Александр невзлюбили друг друга с первого взгляда. Напрасно было ждать от оборотня уступчивости! Он был плюшевым только рядом с Любавой и Наденькой. А с незнакомым мужиком любезничать даже не собирался.

Александр же почему-то обвинял Данияра в смерти Варюшки. Хотя Олеся несколько раз повторяла, что он тут ни при чем.

— Что за бред — рожать в сельской глуши?! — рычал зло. — Ее спасти могли, понимаешь?! Спасти нашу дочь!

Гибель Вари глубоко задела Александра. Он метался по комнате раненым зверем и всерьез был готов пешком бежать в селение и рвать Данияра на тряпки.