Первый шаг Некроманта. Том 5 - Илья Рэд

течение всех лет обучения, так что их физическая сила выходила за рамки нормальности. Благодаря этому они могли носить тяжелейшую броню и оружие. Однако для третьего пояса обороны такая экипировка излишняя.

Мана Джона тоже подошла к концу, и он, весь бледный, вытер пот со лба и кивнул ребятам, что всё хорошо. А затем вышел на улицу и громко проблевался.

— Похоже, до самого дна дошёл, — заметил Веремей, знакомый с магическим истощением не понаслышке, впрочем, как и любой другой ремесленник, работавший на себя.

Порой для выполнения сроков приходилось чуть ли не помирать за гранитным столом. Некоторые неокрепшие мастера так и кончали свой путь. Что странно Артём Борисович даже при полном истощении никогда не выказывал признаков слабости. Сей факт ещё больше вызывал уважение и трепет перед гранд-мастером.

В этот день сычи дежурили в паре с некромантом, сменяя друг друга через каждые шесть часов, и ужесточили контроль посещений. Даже Софи не пустили посмотреть, подозрительно зыркая на неё. Она приходила в дежурство Беса, потому услышала вслед тихое ворчание и короткую фразу: «Все беды из-за баб». Но настаивать не стала и удалилась к Рюминой.

Так прошло четыре дня, и Джон каждый раз выворачивался наизнанку, чтобы восполнить потери маны своего друга. Однако этого было мало, потому он обратился к святой братии и владимирскому епископу Феофану. Тот прислал десять клириков, и Артёма завалили маной по самые уши. Проблема была решена, и все с облегчением выдохнули, когда вокруг мастерской поднялся серый туман и всосался обратно.

Барятинский справился.

* * *

Стоило выпасть из жизни на каких-то семь дней, и случилась такая чертовщина! Я не помнил, как уворачивался от матушкиного удара. Эти воспоминания клон подсунул, только когда работа над атлантом была закончена. Беспокоился, чтобы не сбить меня, и автономно сам всё сделал. И вот весь с отёкшим телом и мышцами я получил в довесок ещё и факт покушения!

Я разогнал остатки маны по телу, восстанавливаясь и жадно прикладываясь к кувшину с колодезной водой. Организм требовал подкрепиться. На столе лежал второй в этом мире атлант, созданный одним и тем же мастером, и не сказать, что я чувствовал какую-то дикую радость от этого. Скорее осознавал, что мне предстоит ещё долгая ремесленная работа.

Ножичек получился на славу, но я всё равно решил оставить себе первый, что висел сейчас на поясе. Как-никак он мне жизнь спас. Выйдя к ребятам, я принял бурные поздравления и выслушал соображения по поводу Ольги Дмитриевной.

— Правильно всё сделали, — похвалил я их за то, что не стали выносить сор из избы. — Я с ней сам разберусь, спасибо. Вы хорошо поработали.

Странное чувство, что я могу хоть на кого-то опереться в этом мире, сейчас приятно грело грудь. Не зря я решил больше внимание уделить социальным связям, а не личному развитию. Успеется ещё, главное — это окружить себя верными людьми. А золото и знания с дружиной легче получить, чем без неё.

— Что теперь будешь делать? — спросил меня Ломоносов, когда мы остались наедине в моей комнате. Все сытно отужинали и разошлись по своим делам.

Иван имел в виду с атлантом.

— Продам, — ни секунды не думая, ответил я буднично.

— Сазонову? — с недоумением уточнил бывший клирик.

Я погладил себя по набитому до отказу животу и откинулся на подушку, всем своим видом показывая, что не прочь бы и вздремнуть.

— Может быть, — неопределённо ответил я ему и зевнул. — Назначь с ним встречу на послезавтра.

— А почему…

— Хр-р-р…

— Понятно, — сказал сам себе Ваня и вышел из комнаты, ответ он получил потом, когда барон продрых тридцать часов кряду.

Приведя себя в порядок после медвежьей, как сказал Бес, спячки, я вместе со всей оравой подданных укатил в Громовец на важную встречу. Она была назначена в «Прайде».

Клуб Скаржинского выступал гарантом таких уникальных сделок. С нами также отправился и новый лучник Захар. Я решил использовать его по полной: хочешь обучения и магического прогресса? Так поработай. Да, ручками. Я понимаю, что дворяне не привыкли это делать, но такие уж у нас условия договора. Мне нужен был сильный костяк дружины, чтобы привлечь других талантливых магов и воинов.

В общем, все вошли внутрь, но с Сазоновым мы пересеклись наедине в библиотеке. Когда вошёл туда, то сразу понял, что дело принимает иной оборот.

«Как быстро», — успел я отметить про себя.

— Здравствуйте, Артём Борисович, — вместо промышленника за столом сидел мужчина с колким взглядом вежливого убийцы, сам же скупщик с виноватым видом стоял по струнке слева от него.

Сазонов смотрел себе под ноги, как проштрафившийся школьник, и ждал милосердия от «учителя».

— Вы можете идти, — обратился незнакомец к моему компаньону, и тот, раскланиваясь, выскочил из библиотеки, только пятки сверкали. За ним последовала и охрана чиновника из трёх обвешанных артефактами магов.

Мой собеседник был важной шишкой, но именно таких гостей я и ждал.

— Присаживайтесь, барон — показал тот рукой в белой перчатке.

— Если мы будем разговаривать тет-а-тет, то и он пусть уйдёт, — я показал пальцем туда, где в тенях прятался ещё один телохранитель.

Снаружи послышались разговоры на повышенных тонах, это Бес закусился с молчаливым хмурым воином, что мешал сычовцам пройти внутрь.

Я открыл дверь и махнул им, что всё в порядке, а заодно вежливым жестом пригласил подслушивавшего теневика на выход. Тот недовольно выбрался из потустороннего мира и по команде начальника покинул комнату.

— Ну-с, не потрудитесь объяснить, молодой человек, откуда у вас взялись два атланта тени?

— После того как пойму, с кем имею честь.

Собеседник слегка улыбнулся.

— А мне говорили вы сообразительный.

— Не настолько, чтобы читать чужие мысли, — парировал я.

— Я Тайный советник Геннадий Степанович Нарышкин.

— Что ж, теперь, когда всё прояснилось, мне нечего скрывать — эти два атланта сделал я, — утаивать собственные силы больше нет смысла.

Бровь высокопоставленного чиновника взметнулась вверх. Его голову усеивали мелкие кудряшки, но эта мягкость была обманчива. Передо мной был один из самых жестоких и хитрых людей императорского двора. Я хорошо успел изучить «Бархатную книгу», а также много о чём беседовал с Бенкендорфом. Он как-то нелестно упоминал Нарышкина и его цепных псов.

Все эти телохранители максимально владели своими стихиями, а также обучались фехтованию и рукопашному бою. Каждый из них прошёл жесточайший отбор.