Запрети мне любить - Кристина Майер

подарка. Меня до сих пор не отпустило, хочу ее так, будто ничего не было. Пуговка…

Не думал, что секс с любимой женщиной – это другая Вселенная. Нет в мире такой величины, которой можно измерить получаемое удовольствие, когда ты в постели с любимой. Как только у Маши все там заживет, будем экспериментировать. Моя девочка меня еще удивит.

Если там наверху есть Бог, во что я верю, то он создал для меня единственную правильную женщину во всех смыслах слова. Тараканы в моей башке слушают ее нежный родной голос и сразу понимают, что накосячили, и я склоняю перед Пуговкой голову. Она как важный, жизненно необходимый ресурс, без которого моя жизнь теряет всякий смысл.

Кто-то скажет, что так любить нельзя. Что доля здорового эгоизма – это правильно и без него никак. Так вот, мой эгоизм в том, чтобы Маша всегда была рядом. Без нее не будет меня.

Маша во сне разворачивается набок и теплой округлой попкой упирается мне в пах. Смерти моей хочет!

– Пуговка, ты что творишь, я и так с катушек съезжаю, – прижимая к себе, бурчу ей на ухо. Моя девочка не думает просыпаться и жалеть. Моя участь – терпеть и не нарушать крепкий сон. Залюбил, теперь мучайся.

* * *

Будит нас Жанна. Я и забыл, что она в квартире. Никуда не хочется идти, а тем более отпускать Машу на занятия. Я готов до возвращения Егора закрыться с Пуговкой в его квартире. Потом друг вернется, разобьет мне рожу, а я и ответить не смогу. Будет угрожать, запрещать подходить к сестре. Неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем он согласится меня выслушать. Парни лезть не станут – и это правильно, друзья не должны выбирать чью-то сторону. Рано или поздно мы разберемся.

– Вы вставать собираетесь? Маш, сегодня у нас Цибуля! – не знаю, что это за страшное слово – «цибуля», но моя девочка соскочила и куда-то ринулась, забыв меня как следует поприветствовать. Пришлось хватать и возвращать в постель.

– Миша, я опаздываю, у нас первой парой Цибуля, – смеется Машка и пытается вырваться. Но как только мои губы накрывают ее рот, она замолкает. Мы долго и страстно целуемся, я понимаю, что в душе мне придется задержаться. Если не хочу сделать Маше больно, то должен отпустить прямо сейчас.

– Не знаю, что за страшный зверь ваш Цибуля, покажешь мне сегодня, я поговорю.

– Миша, это преподавательница. Она очень строгая, пропускать ее пары нельзя. Твоя харизма и красота на нее не подействуют, так что не трать время зря, – соскакивает с постели и бежит в ванную. Я слышу, что девчонки о чем-то шепчутся в коридоре. Улыбаюсь, чувствую себя до неприличия счастливым, но только до тех пор, пока не вспоминаю, что мне предстоит пройтись по головам, чтобы остаться с этой девочкой.

Меня злит, что приходится прятаться. Передвигаться так, чтобы не попасться охране Лютого на глаза.

– Миша, сначала мы с Жанной выйдем. Охрана увяжется за нами, – понимаю, что она права, говорит разумные вещи, а мне претит прятаться. Но лезть на рожон – значит подставить Машу и пустить наши отношения под откос. Приходится стоять в подъезде и ждать, когда они уедут. Хочется биться затылком о стену.

Минут через десять дохожу до внедорожника, сажусь за руль, прежде чем завести мотор и тронуться, набираю отцу.

– Привет, сын, чем обязан? – в его голосе стеб. Я редко звоню сам, еще реже заезжаю проведать, но в этом не только моя вина. Двум сильным личностям тяжело ужиться под одной крышей, когда никто не хочет уступать.

– Разговор есть. Ты на работе?

– Еду.

– Сможешь принять? – отец не спешит с ответом.

– Миша, сказать, что я удивлен – ничего не сказать. Просить о встрече ты можешь в единственном случае. Ты вляпался и по-крупному, – в басовитом голосе отца улавливаются оттенки беспокойства.

– Вляпался, и мне нужна твоя помощь.

– Через час в моем кабинете, – твердо произносит и обрывает звонок. Какие слова подобрать, чтобы он не отказал?..

Глава 25

Миша

Приезжаю к отцу. Здороваюсь с помощницей Верой и вхожу в кабинет. Меня явно ждут. Встречают спиной. Отец стоит у окна, руки сложены сзади, спина напряжена. Успел себя накрутить. Годы идут, а он до сих пор на меня смотрит, как на подростка, совершившего ошибку.

Последний раз ему приходилось за меня краснеть лет двенадцать назад, тогда мы с одноклассниками угнали тачку и расхреначили ее об столб, чудом остались живы, а вот дело об угоне на нас завели.

У отца карьера шла в гору, хоть он еще и не был генпрокурором, а тут его отпрыск такую подставу устроил. Я пострадал меньше всех, поэтому меня привезли в отдел, а не в больницу. Дело завели, я ведь не признавался, чей сын. Отца боялся больше, чем тюрьмы. Конечно, все замяли, меня отпустили, перед родителем еще и извинились. Тачку потерпевшему батя купил раза в три дороже, чтобы он заявление забрал, но после этого наши отношения испортись. Отец понял, что мало уделял времени моему воспитанию, и решил кардинально это изменить. О каждом моем шаге ему тут же докладывали, меня ждало суровое наказание, матери не позволялось вмешиваться или заступаться.

Поступив в университет и закрыв самостоятельно первый курс, ушел из дома. Тогда я уже познакомился с Маратом и Артуром, они собирали команду, чтобы принять участие в запрещенных играх. Я решил тренироваться с ними, а там как повезет. Повезло. Мы хорошо выступали, стали прилично зарабатывать на своих победах, но с отцом отношения и вовсе испортились. Он до сих пор уверен, что я действовал ему назло. Последней каплей стала дружба с Егором. Помню, тогда отец заявил, что больше не желает меня знать. Со временем, конечно, успокоился, но наши отношения далеки до идеальных.

– Ну, и что случилось? – не поворачивая головы, спросил он.

– Массовое убийство с особой жестокостью, – плечи