Поздний гость. Стихотворения и поэмы - Владимир Корвин-Пиотровский

НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

Я чту Парижского собораТысячелетний мрак и гул, —Монах медлительный на хорыПрошел неслышно и уснул.Мерцают розы, опадая,Во мгле часовни боковой,И чья-то голова седая,Качаясь, кажется живой.Здесь эхо звучно от безлюдья,От слов старинных воздух чист, —Вот медленно вздохнул всей грудьюПотрясший своды органист.Пора домой. Моя дорогаВдоль набережной мимо книг,У выхода умно и строгоПосмотрит на меня старик.

Над Сеной по лазури влажнойЛегко проходят облака,Дымится плесенью бумажнойВесна у книжного ларька.В потертом кресле, загорая,Беспечно дремлет букинист,Над ним, шурша и замирая,Блестит новорожденный лист.Бормочут и смолкают сноваВ разбитой лодке голоса,В руке упрямой рыболоваНе дрогнет тонкая леса.Кругом явленья без названья,Но я гляжу и прохожу,Дремотного существованьяНапрасным словом не бужу.

Пришлец случайный и докучный,Я слушаю издалека,Как в мир прохладный и беззвучныйВтекает громкая река.Вот башни старого собораГустую оттолкнули тень,Вот туча наползла, и скороПомеркнет лучезарный день.Бездомных книг никто не купит,С пустым ведром уйдет рыбак, —Вздохнет влюбленный, ночь наступит,Ветвистый заиграет мрак.И я под фонарем отмечуВ тетради, что ношу с собой,Несостоявшуюся встречуС необнаруженной судьбой.

Большое слово молчаливо,Для прежних чувств названий нет, —Сквозь призму плача или пиваПроходят отраженья лет.Свечой оплывшей день вчерашнийБлуждает в окнах чердака,Прожектор Эйфелевой башниОбыскивает облака.Неспешный луч обходит строгоКонкорд и Люксембургский сад, —В ответ железная дорогаДает блистательный парад.И Северный вокзал, глотаяШирокой пастью поезда,Дрожит, как рыба золотаяВ туманных зарослях пруда.

Когда толпа кипеть устанет,Угомонится вилок стук, —Безвестный поезд в полночь канет,В скрипичный превратится звук.Уже несутся чемоданыВ большой водоворот дверей,Носильщики, как капитаны,Привычно снялись с якорей.Взмахни платком — и осторожноНабавит скорости вагон, —Теперь часами слушать можноКолес ритмический разгон —Огни на стрелках оживленно,Сбегаясь, убегают прочь,И смотрят девушки влюбленноНа поезд, уходящий в ночь.

Как сердце радо и не радоИз эха кованным мостам,Цветам прощального обряда,Разлукой тронутым местам —Ты входишь в утро голубое,Дрожа от свежести садов,И скрип калитки за тобоюЗвучит на тысячи ладов.Плотины гулы водяные,Петух заречной стороныИ шорохи, еще ночные, —Лишь бормотанье тишины.По синему чересполосьюПопробуй взять наискосок,Где между Унавой и РосьюКудрявый стелется лесок —

О, Рось, — любимая приметаНа теле родины моей,Еще играют дети где-тоСредь пышной зелени твоей.Из мальчиков, бегущих раноПо зову школьного звонка,Кто маленького сверх-буянаГотов признать издалека?Незримой и неслышной теньюОн сел на классную скамью, —Лишь по сердечному биеньюСебя я в тени узнаю.Но, молчаливо негодуя,Поглядывает детвораНа голову полуседую,Еще вихрастую вчера.

Урок истории туманной —От этих и до этих пор, —Махнув рукой, учитель странныйВ пчелиный вышел коридор.В луче широком пыль клубится,Горит чернильное пятно, —Двойное солнце АустерлицаТрубя врывается в окно.И, потрясая все основы,Уже на лестнице, сплеча,Гимнасты отразить готовыПолет враждебного мяча.Так, от удара до удараРазнообразя стиль игры,Они волчок земного шараВгоняют в новые миры.

Им взрослой помощи не надо,Их философия проста, —Романтик всюду ищет яда,Быть может, для чужого рта.Они без умолку горланят,Урезав наспех полчаса,И крепко слух ученый ранятНестройные их голоса.Но пенью варварскому рада,Еще по-юному резва,Богиня песенного ладаПодсказывает им слова.И большелобые поэтыЗапоминают про запасЕе татарские приметы,Смягченные сияньем глаз.

Проходит мальчик шаловливыйПо беспокойному двору,С улыбкой хитрой и счастливойОн предлагает мне игру.Он теребит мой ранец тесный,Нетерпеливо шарит в немИ вынимает мир чудесный,Омытый светом и дождем.Рисунок памяти прилежной,Эскиз цветным карандашом, —В зеленой мгле левобережнойШтрихами обновленный дом —А мимо дома трактор шагомПыхтит, топорщится жуком,И кто-то машет пестрым флагомИль красным девичьим платком —

Старинной дружбой, дружбой вернойМоя душа озарена,Той первобытной иль пещерной,Иль проникающей до дна.И, наблюдая глаз лукавый,Я оживляю без трудаУшиба знак на брови правой,Приставший в драке навсегда.И, завихрясь воронкой черной,Летит мой европейский сонВдоль бывшей площади Соборной,Открытой с четырех сторон.Одна воздушная границаВдали наметила черту,Чтоб сердцу можно было битьсяИ в глубину и в высоту.

Над Белой Церковью блистаетПочти незаходящий день,Едва заметно вырастаетСадов отчетливая тень.Но все деревья стали шире,На старой Гетманской весна, —Как небо изменилось в мире, —Всё — высота и глубина.Лишь знойный трепет над полями,Лишь облачная простыня, —Теперь бы тронуть шенкелямиРазгоряченного коня.Играя голосом и плетью,Под трель малиновую шпорНавстречу новому столетьюПомчаться вдруг во весь опор!

Как далеко меня умчалаПолузаконная мечта, —В непоправимые начала,В несохраненные места.Неукротимый конь свободыВ железных ходит удилах,И только годы, годы, годыНа всех путях, на всех углах.Давно пробило полночь где-то,И я узнать почти не радПарижа давние приметы —Конкорд и Люксембургский сад.И избегая встречи вздорной,Я поднимаю воротник,Но рядом лирик беспризорныйНелепым зонтиком возник.

Мы возвращаемся окружно,Нас не окликнут, не прервут, —И силуэты наши дружноВ бессонном воздухе плывут.Мы приноравливаем ногу,Старательно равняем шагИ вносим странную тревогуВ благополучный мир зевак.Как будто длинное молчаньеЛетит вдоль уличных огней,Как будто времени журчаньеОт слов несказанных слышней.И, отраженная домамиИль темным зеркалом реки,Рокочет музыка за намиРазмером будущей строки —

ВОЗВРАЩЕНИЕ