Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

готовы отдавать ради такого своих детей. Да и сами мечтать жить хорошо не сегодня, а когда-нибудь. Как будто имеют в запасе еще одну жизнь, в которой и получат все разные блага взамен жизни.

– Не знаю… Мне тоже непонятно, – Филипп привстал на кровати и задумчиво посмотрел на зашторенное окошко. – Ладно, давай не будем о грустном. Все равно ведь ничего поделать не сможем, не донесем свои мысли ни до лидеров стран, ни до миллионов людей… Пускаю фильм дальше?

– Ага…

Глава 7

Вторник, 30 июля 2024 года

Несмотря на скептическое отношение Филиппа к профессионализму психолога, которого он посетил, тем не менее он старался следовать данным ему рекомендациям. Ежедневно делал зарядку. В один из вечеров даже сел писать новую книгу, идея которой давно сформировалась в голове Филиппа, и оставалось лишь выплеснуть ее на бумагу. Помимо этого, в понедельник вечером он, по настоянию Миланы, надел давно повешенные на гвоздь бутсы и поиграл в футбол. Конечно, после такого перерыва было очень тяжело как мышцам Филиппа, так и его дыхалке, а уровень игры слабо походил на то, как когда в старших классах он выступал за сборную школу. И все же после игры Филипп почувствовал себя даже по-настоящему счастливым и впервые искренне улыбнулся, когда возвращался домой.

Конечно, Филиппа ежедневно посещали мысли о брате и тянуло вновь подняться на утес, чтобы увидеть его. Но вместе с тем ему все же начинало становиться понемногу легче. Жизнь вокруг начала обретать краски, а не быть только лишь серой и делавшейся ярче лишь в то время, когда он был с Миланой. Понемногу отступали и мысли о том, не стоит ли отказаться от переезда из Менделеевского, а спрятаться от всех, забиться в свою «конуру» как можно дальше. И когда наступило тридцатое июля, Филипп и сам в нетерпении ждал публикации приказов о зачислении, чуть ли не каждую секунду отвлекаясь от работы, чтобы обновить страницу сайта университета в своем телефоне.

И все же Милана вновь опередила его. Позвонила и счастливейшим голосом объявила, что он зачислен в первой же волне. После чего помимо облегчения Филиппу передалась и частичка ее искренней радости. Широко улыбаясь, он решил поделиться новостью с Ритой, уверенный, что она поймет его и тоже порадуется. А также сообщить, что будет вынужден уволиться, раз все срастается, как планировалось Миланой и им.

– Рит, тут такое дело… Моя девушка уговорила меня подать документы в институты Питера… и я поступил в Санкт-Петербургский политехнический университет… Сейчас списки выложили, на третьем месте прошел, – слегка запинаясь от волнения, выпалил Филипп, подойдя к своей начальнице, в этот момент стоявшей на кассе и что-то проверяющей по чекам.

– Ничего себе! Я тебя поздравляю. Это круто, правда! – искренне сказала Рита и по-дружески обняла Филиппа. – Ты молодец, что решился.

– Надеюсь, ты не расстроишься… мне ведь придется уволиться.

– Расстроюсь, но что поделать. Такова жизнь. У тебя голова хорошо варит, я всегда понимала, что тебе в какой-то момент нужно будет двигаться дальше. И лучше раньше, чем позже! Дашь мне недельку на поиски замены?

– Да, конечно. Спасибо тебе большое. За понимание.

Пройдя через еще один эпизод, который последнее время очень сильно волновал Филиппа, он почувствовал, как с его плеч упала еще одна гора. Вечером они договорились с Миланой вновь съездить в торговый центр, правда не в кинотеатр, а в небольшую кофейню, где на удивление подавали очень вкусный кофе.

Впереди его ждал прекрасный вечер, а также и вся жизнь, которая должна была быть полна новых открытий и впечатлений.

* * *

На улице уже начинало темнеть, когда Филипп приоткрыл дверь в комнату отца. Тот сидел в кресле и что-то делал на ноутбуке, судя по открытым окнам, по задаче с фриланса. Часы показывали пол одиннадцатого ночи.

– Тебе Никита не звонил? – спросил Филипп, застыв в дверном проеме.

– Нет. Я тоже начинаю понемногу переживать, уже поздно. Как-то звонить неудобно, чтобы не обиделся, что контролирую или еще что… Может быть, ты наберешь его?

– Пытался. Абонент недоступен…

– Странно. С другой стороны, может, ему весело и так хорошо время проводит.

– Возможно… – ответил Филипп. И все же на душе у него было как-то неспокойно. Ведь Никита намеревался вернуться домой до восьми – а он был очень и очень пунктуален. – Я, наверное, пойду прошвырнусь. Может, столкнемся с Никитой, попрошу его телефон включить или свой дам, если его сел.

– Мне пойти с тобой?

– Да не, ты же работаешь. Мне не лишним будет пройтись после всего этого сидения дома из-за экзаменов. А то столько времени пытаюсь себя заставить, и никак.

После этого короткого разговора Филипп быстренько накинул футболку, сменил домашние шорты на джинсы и, схватив легкую куртку, вышел из квартиры. На улице было тепло, даже несмотря на шедший утром и днем дождичек. Мешал только поднимавшийся ветер, неприятно холодивший кожу. Филипп решил пройти вдоль и поперек весь Менделеевский. Еще несколько раз он попытался дозвониться до брата – но тщетно. Ему едва удалось сдержать рвавшееся из-за нервов раздражение и не бросить телефон о землю.

– Черт возьми, как можно быть не на связи в двадцать первом веке, – зло процедил сквозь зубы Филипп.

Он пробродил по городу минут двадцать, когда на его телефоне заиграла мелодия вызова. Достав его из кармана, Филипп увидел надпись: «Отец». И, принимая звонок, вздохнул спокойно, решив, что Никита вернулся домой, и теперь они с отцом ждут Филиппа смотреть какой-нибудь фильм.

– Да, алё, – сказал Филипп в микрофон телефона.

– Никита умер… – мертвым голосом прошептал ему в ответ отец.

– Погоди, что… что ты сказал?

– Его больше нет.

– О чем ты? Как… – ошарашенный, Филипп присел на корточки, чувствуя, что вот-вот упадет. Ему все казалось, что сказанное отцом – какая-то штука, розыгрыш. Но отец никогда бы так не пошутил. Тогда на смену этой мысли приходила надежда, что он просто что-то не так понял…

– Позвонила мама его одноклассника Саши. Сказала, что Никита сорвался с утеса… С утеса над озером. Вернешься домой? Пожалуйста…

– Да, конечно. Сейчас прибегу.

Связь оборвалась, и Филипп остался абсолютно один. Он заставил себя подняться на едва послушные ноги и медленно, качаясь из стороны в сторону, поплелся обратно домой. Лишь мысль о необходимости поддержать отца в трудную минуту давала ему силы. Что он просто-напросто не имеет права сломаться… Хоть внутри него все и противостояло даже мысли, что Никиты и в самом деле больше нет. Ведь он разговаривал с ним буквально днем,