Стихийное бедствие в Академии Междумирья - Елена Княжина

– А почему у вас тоже руки в шоколаде?

– Я помогала. Вот там, с краю, единорожку видите? – с гордостью ткнула в угол стены за его столом. – Моя работа.

– Он не дорисован. У единорога четыре ноги, а не две с половиной.

А при больной голове Чейз превосходно считает!

– Стало жалко переводить продукт, – призналась, облизывая сладкий палец. – Вкусный у вас шоколад.

– Вы в порядке? Выглядите истощенной.

– Чувствую себя так же.

Голова кружилась, ноги у шоколадной единорожки множились, временами достигая количеством восьми и даже десяти штук.

Чейз напряженно оглядывал свой кабинет, подмечая все новые и новые детали. Изрисованные вазочки, заляпанный коммутатор, снежинки на шторке… И крайне неприличный символ на одной из картин в золотом багете.

Я нервно сглотнула, когда взгляд куратора добрался до меня. И замер.

– Вы сами этого хотели. Нехотя, – выдала сдавленно.

И тут он вдруг гулко рассмеялся!

– Был третий, я чувствовал, – Чейза распирало желанием улыбаться, и он перестал его подавлять.

– Вы такой довольный сейчас, – протянула растерянно. – Могла обойтись и вторым.

– Может, даже первым, – продолжал хохотать декан. – До чего дрянной был интерьер…

– Вы ведь понимаете, что оно не отмоется?

– В смысле? – хохот резко стих.

– Вы зачаровали «инструменты», – кивнула на оставшуюся шоколадную плитку. – Теперь ваше творчество не возьмет даже суперотбеливатель сира Фризера. Точнее… наше, совместное. Придется делать ремонт.

– Веселились за мой счет? – уточнил севшим голосом.

– Не меньше вашего, сир Чейз. Не меньше вашего.

– Вы забавная, Иветт, – он перевел взгляд в голубое окно, за которым светало. – Сумасшедшая, понятное дело… Но забавная.

– А вы странный, – буркнула, поднимаясь с ковра и оправляя юбку. Но пару секунд спустя, оценив свои способности к перемещению, села обратно. – Непонятный. Закрытый. Не могу вас разгадать.

– И не надо. Целее будете, – Чейз нахмурил лоб. – Лучше остаться таинственным, чем оказаться откровенно обыденным и скучным. Мой брат называл меня занудой.

– Вы о нем не говорите.

– Это неприятная тема, – он встал, плеснул из кувшина на ладонь и растер лицо. Прислонился к подоконнику.

Черный взгляд задумчиво блуждал по складкам моей юбки, из-под которой торчали босые пятки. Я разулась, когда вставала на стол, чтобы подать «художнику» инструменты.

– Тогда на банкете… с мисс Келси… – разорвал он вдруг тишину.

– Простите. Я не должна была вмешиваться, – я виновато подтянула колени к подбородку.

– Я ушел домой. Один.

– Не подействовало? – вскинула на него удивленное лицо.

Вот это новость! Осечек у меня еще не бывало. Неужели «точка опоры» подвернулась слабая и трухлявая?

– Еще как подействовало… Не ушел. Убежал.

– Дважды простите.

Невольно заулыбалась, представив, как Чейз в панике бегает от дома к дому, прикладывая к дверям ключ-артефакт. А где-то на тропинке его разыскивает возбужденная Эшли, размахивая золотыми косичками…

– Прекращайте хихикать.

– Не могу, сир Чейз, – набрала воздуха в грудь и с присвистом выдохнула. Уф-ф-ф… – Раз уж мы с вами набедокурили и теперь откровенничаем… И я все равно была свидетельницей…

– Хотите узнать про Анжелу?

Я замерла, как россоха, пойманная за воровством сыра, и осторожно кивнула. Хотя прекрасно знала, что любопытство убивает не только кафф.

– Энжи никак не могла определиться с выбором, и у меня сдали нервы.

– Врете.

– Вру, – вздохнул куратор, отхлебывая прямо из кувшина.

Обезвоживание – вполне нормальная реакция на магическое истощение: его барьер очень долго не поддавался. Я почти отчаялась пробить архову защиту. Никогда с таким крепким духом не встречалась!

– Анжела давно определилась, но забыла оповестить. Все вскрылось случайно, – он устало потер складку между бровей. – И мне не понравилось чувствовать себя идиотом.

– Вы с ней были очень близки?

Сама не знаю, что имела в виду. Постель? Планы на будущее? Ключ от дома и свадебный каталог?

– Мисс Хэйвен проявляла интерес, и мне показалось, что это подходящий вариант, – скупо отчитался декан.

Мой недобитый романтик грустно поскуливал: вот какими категориями нынче мерят любовь. «Подходящий вариант»… С ума сойти!

– А ваш брат…

– Хватит, – Чейз резко оттолкнулся от подоконника и поднял с пола пиджак. Застегнулся на все пуговицы, поправил ворот рубашки. Подал мне туфли. – У меня нет сил на огнепорт, так что пойдем пешком.

Архова неприступная скала, недавно растаявшая и снизошедшая до откровений, вновь обросла острыми камнями.

Сопя на все лады, я обулась, подхватила сумку и послушно вышла из кабинета. Мое шумное пыхтение отбивалось от стен пустой приемной в такт стуку каблуков.

Я не столько расстроилась из-за смены настроения куратора, сколько была раздосадована неприятным ощущением. Словно меня, как любопытную каффу, взяли за шкирку и выставили за дверь.

«Хватит!»

Обычно меня такое не обижает и не задевает, но… Менталист, открывая чужие уязвимости, и сам становится уязвимым. Открытым. Третий уровень меня подкосил.

Я глупо подставилась и теперь чувствовала себя цельным оголенным нервом. Раздраженно дергала плечами, слушая, как позади ровно и холодно дышит Чейз. Еще минуту назад казалось, что мое общество ему приятно… А теперь от огнеопасного магистра веяло льдом.

Да что там за история с его братом?

Каюсь: я и сама не спешу вываливать секреты, с опаской схожусь с новым людьми. Но этой ночью возникло странное чувство, что Адамиану Чейзу можно доверять. Снять броню, приспустить защитный барьер.

А он закрылся так резко! Хлестко, отрезвляюще. Как шкатулка, на которую с грохотом упала тяжелая металлическая крышка. Заколотив наглухо все тайны, что хранились внутри.

«Хватит…»

Ладно, да, его можно понять… Нужно быть сумасшедшим, чтобы довериться мозгоклюйке.

Чейз молча проводил меня до лестницы. Шурша пиджаком, вышел следом на площадь. И, отстав на пару шагов, двинулся за мной к дамскому общежитию. Видно, ищейка поделился с куратором опасениями, что мне по темноте лучше не шататься. Во избежание новых бедствий.

Начинало светать, я давила в себе судорожные зевки. Мое сопение заглушали порывы ветра, обычного для сеймурской осени. Деревья, обступившие дорожку к общежитиям, надрывно гудели…

Вдруг лесок залило ярким красным светом. Воздух разорвало сигнальным свистом, и из второго корпуса дамского общежития послышался тонкий женский вопль.

– Это мой этаж! – нервно обернулась к мужчине, безошибочно определив, откуда лилось алое сияние. – «Пурпур», крыло фей…

– Быстрее, Иветт, – Чейз схватил меня за запястье и под завывание туров потащил к зданию. – Тревогу не включают просто так.

***

Полусферу спустя я, замотанная в неподъемный плащ мага-ищейки, стояла в комнате Геры и стучала зубами. Я очень необдуманно шагнула сюда вслед за деканом и теперь не могла унять дрожь.

– Это голубой яд из Тхэ-Вана, – целитель оторвался от тела ушастой девушки, одиноко лежавшей на постели.

– Я так и думал, но спасибо, сир Угль, что оперативно подтвердили, – кивнул Радьярд. – А у нас тут действует настоящий затейник… Художник в каком-то смысле.

– Сомнительное творчество, – выдал Чейз, своим внушительным корпусом задвинувший меня в угол.

– Семицветный яд для рыжего вирса, голубой – для убийства под Цефеей… Еще и оружие для демонической охоты позаимствовал, – хладнокровно перечислял ищейка.

– Ну, с убийством вы погорячились, – флегматично произнес Угль. – Я с этой лантой еще не закончил. Это магический сон, она выпила совсем немного. Или почуяла неладное, или врожденный иммунитет, как и